Бремя императора: Тропой мастеров - Иар Эльтеррус

Крупный, рослый мужчина в сером плаще бесшумно приблизился к креслу и внимательно посмотрел на сидевшую там девушку. Для него, похоже, темнота не существовала. Увидев сухие, широко распахнутые глаза и болезненную худобу, незнакомец укоризненно покачал головой. Затем дернул рукой, в которой сама по себе возникла горящая свеча в подсвечнике. Девушка вздрогнула и ошарашенно уставилась на незваного гостя. Первым делом она заметила плотный серый плащ с капюшоном, потом обратила внимание на клубящийся под этим капюшоном туман. До нее далеко не сразу дошло, кто стоит перед ней, а когда дошло…

– Ваше величество… – тихонько заплакала Элиа. – Ваше величество… Какое счастье, что вы пришли… Умоляю вас, помогите спасти его…

– Кого? – искренне удивился император, никак не ожидавший услышать такую просьбу.

– Лека ар Сантена…

– А ему что-то угрожает?

– Да.

– Об этом потом, – отмахнулся его величество. – Девочка, ты когда в последний раз ела?

– Не помню… – растерялась Элиа. – Да какое это имеет значение?!

– Такое! – недовольно буркнул император. – Уморить себя надумала? Глупо, очень глупо. Этим ты ничего не исправишь.

В его руке внезапно возникла большая кружка с теплым бульоном, от запаха которого желудок девушки буквально взбесился.

– Пей! – приказал его величество.

– Но…

– Не прекословить! – рявкнул император. – Это приказ. Накрутила себя, дорхот знает на что, и мается. И что ж вы, девчонки, все такие дурные?

– Неправда! – возмутилась Элиа.

– Да? Мне лучше знать, у меня самого три таких, как ты, выросло, разве что чуть постарше, уже перебесились, успокоились немного. Пей, я сказал!

Элиа снова попыталась отказаться, но повелитель Элиана умел настоять на своем и все-таки заставил ее выпить бульон. Выпив, девушка уткнулась носом в императорский плащ и отчаянно разрыдалась. Его величество сел на подлокотник кресла и принялся гладить ее по голове, говоря какие-то успокаивающие слова. И так уж вышло, что исповедь, которую должен был выслушать священник, пришлось выслушивать императору. Он внимательно слушал сбивчивые слова девушки и задумчиво покачивал головой.

– Понимаешь, девочка, – негромко сказал его величество, когда Элиа умолкла, – многие из нас совершают ошибки, порой ошибки страшные. Из-за нас гибнут люди, страдают, плачут. Но главное – понять, что ты делаешь. Понять и опомниться. Ты поняла, только это и важно. Да, Ланиг преподал тебе очень жестокий урок, но урок совершенно правильный, я его хорошо понимаю. И ты задумалась, ты попыталась измениться. Думаю, ты уже не станешь издеваться над людьми, не сделавшими тебе ничего плохого?

– Никогда больше, ваше величество! – вскрикнула Элиа, на секунду оторвавшись от его плаща, потом снова заплакала. – Но это ведь не все, далеко не все…

– Не все? А что же еще?

– Я решила уйти в монастырь и пошла сегодня утром в церковь на исповедь, впервые после смерти отца. А там… Единый! Да как же это?!

Элиа, трясясь всем телом, рассказывала его величеству о своей страшной «исповеди». Император не перебивая слушал ее и мрачнел с каждой минутой все сильнее – несмотря на туманную маску вместо лица это было заметно, казалось в небольшой комнате под потолком начинают собираться грозовые тучи.

– Эти флаконы? – спросил он, когда девушка закончила рассказ.

– Да… Что мне делать, ваше величество?!

Она снова заплакала. Император продолжал гладить ее по голове и о чем-то размышлять. Потом протянул руку к столу и провел ладонью над флаконами.

– В них совершенно одинаковый яд. Очень редкий яд, противоядия от него нет. Точнее есть, но об этом мало кто знает.

– Значит, если бы… – Глаза Элиа широко распахнулись.

– Да, если бы ты исполнила приказ священника, то умер бы не только Лек ар Сантен, но и ты сама.

– Пусть я умру! – Девушка прижала кулачки к груди. – Только бы он жил…

– Любишь? – довольно хмыкнул император. – Нет, парень будет круглым дураком, если тебя упустит. Впрочем, он тоже по тебе с ума сходит, днями найти пытается.

– Я… – отчаянно покраснела она.

– Ты, ты… – рассмеялся его величество, его смех прозвучал столь добродушно, что Элиа не смогла не улыбнуться в ответ.

Вот таким и должен быть священник! Теперь она понимала это четко. А ведь он не священник, он император, которого церковники за глаза называют «грязным колдуном»… Пришел, выслушал, утешил, помог. Сам, Элиа его не звала. Единый, так кто же тогда лжет? «Святые» отцы, попытавшиеся сделать пришедшую за покаянием убийцей? Или его величество, который сидит сейчас рядом и как отец гладит ее по голове?

Когда девушка подняла заплаканные глаза на туманную маску, в них светилась мрачная решимость. Она сделала свой выбор.

– А что если нам с тобой, милая моя баронесса, – с легкой иронией в голосе спросил император, – и самим устроить маленький такой заговор? Как ты на это смотришь, девочка?

– Я в полном вашем распоряжении, ваше величество, – с очаровательной улыбкой на губах ответила Элиа.

10. Пьяный путь

Редкие фонари раскачивались под порывами холодного юго-восточного ветра, в Белом океане как раз начался сезон зимних штормов, даже недалекому от экватора жаркому Тарсидару досталась своя доля шквалов и циклонов. Дождь лил, как из ведра, но, несмотря на это, по улице двигались несколько закутанных в плащи, насквозь мокрых стражников. Их возглавлял высокий юноша с черным шнурком младшего горного мастера на левом плече. Однако серого с серебром плаща императорской стражи на нем не было.

Лек недовольно встряхнулся. Одежда промокла насквозь, в сапогах противно хлюпало, он порядочно продрог. Помянув недобрым словом мастера-наставника, юноша двинулся дальше. Решил, значит, показать наивному горцу, почем фунт лиха? Нет, Кертал все-таки тяжелый человек, никогда не поймешь, чего от него ждать. Впрочем, а чего он хотел? Снова увлекся поисками баронессы ар Сарах и опоздал на тренировку, начисто о ней забыв. На целый час опоздал. Кошмар, невероятное событие! Понятно, что столь вопиющего пренебрежения дисциплиной старый мастер оставить без наказания никак не мог.

Юноша ждал, что его снова загонят в выгребную яму, и уже смирился с этим, но Кертал придумал кое-что похуже. Он договорился с командованием императорской стражи, что нерадивый ученик месяц будет замещать младших офицеров в ночных патрулях. Причем юношу направляли на патрулирование самых злачных мест города. А утром после дежурства его ждала тренировка, и снисхождения старый мастер не знал, гонял горца вдвое против обычного. Лек тихо стонал, понимая, что все равно никуда не деться, сам виноват. Счастье хоть, что во второй половине дня его ученики уходили в кузню, и у горца оставалось немного времени поспать, иначе совсем бы с ног упал. О поисках Элиа пришлось забыть, что несказанно мучило юношу.