Бремя императора: Тропой мастеров - Иар Эльтеррус

Святой Церкви нужна ее помощь?! Ее, грешницы? Элиа счастливо вскинулась, на ее губах появилась неуверенная улыбка. Она готова была на все, хоть отхожие места чистить и из-под больных судна выносить. Хоть ехать проповедовать даркасадарским дикарям, которые варили миссионеров на медленном огне. Да что угодно, разве могут святые отцы предложить что-нибудь неугодное Создателю? Нет, конечно!

– Да, дочь моя, – торжественно провозгласил исповедник. – Церковь и Единый Создатель требуют от тебя великого подвига. Сделай должное, и с тебя снимутся все твои грехи! Ты станешь воином Церкви. Ты станешь чистой и непорочной.

– Я готова, святой отец! – с пылом воскликнула девушка, по ее щекам стекали слезы радости. Единый! Неужели ее простят? Пусть, пусть будет так!

– Я не ошибся в тебе, дочь моя. Рад. Многие говорили, что тебе нельзя доверить столь важного дела, что свершить его может только паладин, но я настоял на своем. Помни, задача стоящая перед тобой, невероятно важна. От нее зависит само существование святой Церкви.

– Но кто я такая? – изумление Элиа не поддавалось описанию. – Ничтожная грешница…

– Даже святые были когда-то грешниками, – возразил священник. – Именно после свершения подвига во имя веры они и стали святыми! Кто знает, не ждет ли тебя такая же судьба, дитя мое.

– Я… – с трудом выдавила из себя девушка. – Я постараюсь… Что я должна сделать?

– Уничтожить врага Церкви! – голос священника поднялся почти до визга. – Я верю в тебя, дочь моя, ты справишься!

– Я должна кого-то убить? – обмерла Элиа. – Но…

– Это не убийство, ты устранишь чудовище, не человека, а лютого зверя. Понимаю, тебе трудно, но это необходимо сделать. Помни, за этот подвиг ты будешь прощена.

– Но я не умею убивать, я ведь не воин… – едва слышно пробормотала девушка – многого она могла ожидать, но не такого.

– Ты – воин святой Церкви. К тому же тебе не придется почти ничего делать, чудовище всего лишь поцелует твою руку и умрет само. Твоя задача добиться, чтобы оно поцеловало ее в нужный момент, дочь моя.

– С этим я справлюсь, святой отец! – воспрянула духом Элиа. – Если чудовище – мужчина, то все просто.

– Мужчина, – заверил ее священник. – Мало того, твой поклонник, дочь моя, все дни твоего затворничества он разыскивает тебя, никак не желает успокоиться. Расспрашивает всех вокруг.

– Я сделаю, как вы скажете, святой отец… – уныло сказала девушка. Снова кто-то должен умереть из-за нее… Но раз священник говорит, что это не человек, а чудовище…

– Рад, что не ошибся в тебе, дитя, – в елейном голосе исповедника слышалось удовлетворение. – Ты верная дочь Матери-Церкви. Слушай и запоминай.

– Слушаю, святой отец…

– Возьми эти два флакона. Красный и синий. Перед встречей с чудовищем выпей синий, а жидкостью из красного помажь себе руки. С тобой ничего не случится. Все понятно?

– Да, святой отец…

– Запомни – это подвиг во имя Матери-Церкви и Единого Создателя!

– Я запомню… Но кто это чудовище?

– Некий Лек ар Сантен, манхенский горец, – ответил исповедник. – Колдун и помощник куда более страшного колдуна. Если он останется жив, наша страна захлебнется в крови.

Сердце Элиа на мгновение дало сбой. Этот священник с елейным голосом требует, чтобы она убила человека, которого любила?! Девушка уже четко понимала, что полюбила долговязого горца с первого взгляда, что его жизнь стала ей куда дороже собственной.

Казалось, за это страшное мгновение Элиа ар Сарах прожила целую жизнь, стала старой и циничной. Ее глаза медленно наполнились слезами. Как же это? Священник требует убить Лека? Отравить? Иллюзии рушились одна за другой, ее вера корчилась, никак не желая умирать, но вскоре все-таки умерла. Надежд тоже не осталось. Мертвенная пустота поднималась со дна души, занимая их место. Ведь она, Элиа, пришла сюда покаяться, исповедаться в своих грехах, а ее хотят сделать откровенной убийцей? И кто? Святые отцы… Единый, да как же ты позволяешь им прикрываться твоим именем?!

Если бы исповедник в этот момент видел глаза девушки, то понял бы, что что-то пошло не так, что где-то он ошибся. В этих синих, красивых глазах горела лютая ненависть. И решимость. Вот только на что была направлена эта решимость? Элиа пока еще не знала, зато знала другое – она не позволит притворяющимся святыми зверям причинить вред любимому, ни за что не позволит. Решили сыграть в грязную игру, святые отцы? Чужими руками убрать мешающего человека? Что ж, поиграем. Только вот как бы вы не пожалели потом, что ввязались в эту игру. Девушка прикусила губу, стараясь сдержать дрожь в руках, и взяла с полочки перед занавеской поставленные туда исповедником флаконы.

– Я сделаю это, святой отец! – решительно заявила она.

– Прекрасно, дочь моя! – едва ли не с ликованием воскликнул тот.

– Позвольте идти?

– Иди, дитя, с богом. Когда сделаешь необходимое, приди сюда. Тебя проведут ко мне.

– Как скажете, святой отец. – Элиа почти незаметно улыбнулась, стараясь не выдать себя.

– Благословляю тебя на богоугодное дело.

– Благодарю! – Девушка сделала реверанс, едва скрывая злую усмешку.

Откуда только и силы взялись… Элиа решительно вышла из исповедальни и направилась к выходу из церкви. Лицо ее было совершенно непроницаемым, спокойным. А вот что творилось в душе… Не дай Единый кому-нибудь такое пережить. Никак не ждала девушка, придя сюда за утешением, что ее макнут лицом в столь омерзительное дерьмо. Оказавшись на улице, она оглянулась, понимая, что никогда больше не войдет ни в одну церковь. Наивную детскую веру жестоко растоптали во имя каких-то своих целей. Что ж, Создатель им судья. Пусть. Но что делать ей? Понимая, что стоять на улице нельзя, Элиа направилась домой.

Дороги она не запомнила, шла как в тумане, опомнилась, только рухнув в продавленное кресло, в котором так любила читать древних поэтов и мечтать о чем-то большем, чем окружающая серая действительность. Она поставила два крохотных флакона, синий и красный, на стол перед собой и задумалась. Только сейчас девушка поняла, в какую опасную игру ввязалась. В этой игре никого жалеть не станут. А посоветоваться не с кем. Как предупредить Лека, что Церковь открыла на него сезон охоты? До стражников не добраться, скорее всего, за ней пустили шпионов и уберут при малейшем подозрении. Так что же делать?

Час шел за часом. В старом, продавленном кресле сидела девушка выглядящая мертвой, с широко открытыми, сухими глазами. Она перебирала в уме вариант за вариантом, идею за идеей, однако ничего придумать не могла. Что бы она ни сделала, святоши легко обыграют неопытную интриганку. Но сдаваться Элиа не собиралась. Она думала, думала, думала, не замечая, что давно наступила ночь. Не заметила и того, как в одном из углов внезапно сгустились тени.