Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

отвечала, но не это было важно. Я чувствовал, как её гордое тело, подчинённое только собственным правилам, сдаётся. Не сразу. Не жалко. А с хрустом, как ломается лёд под каблуком — взвешенно, опасно и очень эротично.

Её бета-поле било по моим рецепторам сильнее, чем в тот проклятый день, когда я пережил ментальный обвал, узнав о смерти сестры. Тогда я выжил. Сдержался. Удержал лицо и ситуацию.

А здесь — начал гореть.

Фиалковые глаза Эстери потемнели, грудь часто-часто вздымалась, а трепетные пальцы вцепились в мою рубашку, не то отталкивая, не то хватаясь, как за последнюю точку опоры. Она была реальной до боли. До рези в горле, до покалывания в пальцах, до потемнения перед глазами.

Её руки подрагивали на моей груди, но она всё ещё пыталась это скрыть. Фокс состояла вся из противоречий, но я чувствовал её настоящую. Гладил, ласкал, трогал, вбирал её эмоции всеми фибрами… Колючая, как молекулярный щит, но под ним — неженка, хрупкая и испуганная женщина, которую почему-то никто не учил, как быть слабой.

Я смотрел на неё и понимал, как слеп был раньше!

С первого взгляда — женщина с характером гранитной скалы. С иронией на губах, грацией пули девятого калибра и походкой, от которой вянут нервы. Невыносимая. Несносная. Жёсткая. Но сейчас, держа её в руках, чувствуя, как мелко дрожит её тело, я вдруг осознал, что всё это было бронёй.

Она не бесчувственная. Не холодная. Не надменная.

Она просто хорошо умеет играть в эти игры.

Мой гнев, ревность и жёсткие оценки мгновенно улетучились. Я пришёл за ответами, хотел прижать её к стене не только телом, но и фактами, а вместо этого теперь стоял и гладил её, ловя себя на мысли, что хочу совсем не допроса.

Хочу, чтобы она сама раскрылась мне и всё рассказала. От кого так защищается? Кто её научил игнорировать боль и прятать чувства за дерзостью? Кто так напугал? Хочу, чтобы она мне доверяла.

Каждая клетка её тела отзывалась. Между нами произошло короткое замыкание, когда искры начинают плясать под кожей. Артерия на шее пульсировала, выдавая всё, чего не скажут слова, а щеки покраснели так, будто её окунули в жидкий огонь.

Я гладил её — нежно, будто лечил. И вбирал её эмоции, словно голодными лёгкими впервые вдохнул кислород. Дышал её ароматом, касался губами шеи и ключиц, в то время как пальцы уже давно танцевали между горячих бёдер… Она трепетала под моими ладонями, и я чувствовал, как в ней натягивается последняя струна, готовая сорваться в сладостном крике. Она приближалась к пику с каждым моим движением, я дирижировал её телом, и оркестр вот-вот должен был взорваться финальной нотой.

— Эстери, какая я же ты восхитительная… чувственная… какая ты красивая…

Секунда — и из её груди вырвался этот удушающе-сладкий, разрывающий тишину «ах», будто вместе с ним вышел весь воздух, сама жизнь, сама суть женщины, доведённой до грани. Её спина выгнулась навстречу моей ладони, как струна арфы, внезапно прорвавшая тишину. Всё тело дернулось — не как у испуганной, нет. Как у той, кто наконец позволил себе сорваться.

И в этот момент я не дышал.

Не думал.

Не говорил.

Я просто… наслаждался.

Как она растворяется.

Как разлетается на молекулы.

Как трясущимися пальцами цепляется за меня, будто только я удерживаю её в этом мире.

Я чувствовал, как волна удовольствия проходит через неё, накрывает, уносит, разбивает изнутри. И каждый шёпот её тела отзывался во мне. Я не просто держал её. Я проживал это с ней. Меня опьянило — до ломоты в пальцах, до звона в висках, до мурашек, что прошлись по позвоночнику как острые когти. Её бета-колебания ударили по резонаторам так, будто мы не любовники, а единая система, замкнутая цепь, и через неё только что пропустили ток.

Я был с женщинами.

С разными.

Каждая — своя история, своя мелодия: один — марш, другая — джаз, третья — сплошной фальшивый аккорд.

Но никогда…

Никогда я не чувствовал даже жалкой тени того, что испытал сейчас.

Моё желание взорвалось, как раскалённый свинец, стрельнуло вдоль позвоночника, прожигая каждый нерв. Я сжал зубы, чтобы не зарычать — не превратиться в зверя, которого сам же и выпустил на волю. Так близко! Так оглушающе близко!

Её оргазм — не вспышка, не волна — чёртова гравитационная воронка, выдирающая меня с корнями, сносившая всё к шварховой праматери: самообладание, гордость, память о том, кто я и зачем сюда пришёл.

И тут она моргнула. Что-то произошло. Я понял это по внезапно взявшейся из ниоткуда холодной вспышке ярости у неё в глазах.

— Получили своё? Зажали владелицу сети клиник и потискали в уголке? А теперь выметайтесь, инспектор Монфлёр!

— Что?

— Выметайтесь из моего кабинета, господин инспектор, или я вызову охрану и вас выволокут отсюда вон. А ещё я подам жалобу в Аппарат Управления Цваргом за применение бета-воздействия на мирном гражданине. Хотите повестку в суд? Заточение на астероиде?!

Применение бета-воздействия?!

Охренеть. Так меня ещё никогда не обвиняли…

Можно было бы говорить всё что угодно, объяснять, что так не работает внушение и никакая женщина не способна кончить под ментальным давлением, но, честно говоря, сил не было на злость. Только на жёсткую холодную обиду, которая встала где-то между рёбер и распирала изнутри.

Применение бета-воздействия… Серьёзно?!

Как будто я — не Кассиан Монфлёр, член Аппарата Управления Цваргом, политик и сенатор, мужчина с принципами, а какой-то… ублюдок, который использует резонаторы, чтобы трахнуть женщину в подсобке!

Я молча смотрел на неё.

Её глаза метали молнии, щёки горели, руки сжаты в кулаки — тигрица на защите территории, и пусть даже она была сейчас прекрасна в своей ярости, я больше не мог этого слышать.

Зажали в уголке. Потискали. Повестка. Суд. Астероид.

Я шагнул назад. Ещё раз. Развернулся, не проронив ни слова, и вышел прочь. Впервые за долгие годы не сказал ничего в ответ.

Тихо.

С каменным лицом.

С грохочущим внутри адом.

На выходе из клиники я машинально схватил у администратора пакет с сухим льдом и прижал к паху сквозь ткань брюк. Это было адски больно, но иначе бы я взвыл. Пульс бил в висках, на зубах скрипела ярость, а внизу живота пульсировали обида, желание и откровенный шок. Такого удара мне не наносил ещё никто.

Глава 17. Матильда

Эстери Фокс

Ноги до сих пор подламывались — не от усталости, а