Городской роман - Ольга Дрёмова

Все эти хлопоты были приятны, но на душе было муторно и неспокойно. Ровно год назад они наряжали елку всей семьей, а потом дружно, впятером, сели за праздничный стол.

Куранты били уже шестой раз, а Анатолий все никак не мог открыть бутылку шампанского, – казалось, что пробка срослась с горлышком навсегда. Володька страшно нервничал, что его желание пропадет так бездарно и что придется ждать еще год. Иван подсмеивался над ним, пророча всякие ужасы, а Аленка дергала своего тогда еще гражданского мужа за рукав, призывая к сознательности и состраданию. Наконец, когда дело приняло серьезный оборот, и куранты стали неоднозначно намекать на то, что пора желающим поторопиться, пробка выстрелила в потолок, окатив всех сладким новогодним дождем.

Тогда, под звон гулких ударов, Светлана загадала, чтобы в ее жизни случилось что-нибудь новое и необыкновенное. Да, нового и необыкновенного в этот год у нее было хоть отбавляй. Светлана горько усмехнулась и подумала о том, что старое было, пожалуй, не хуже.

Очнувшись от воспоминаний, она обнаружила, что сидит на подлокотнике кресла и держит в руках тряпку, которой недавно стирала пыль с мебели, а на тумбочке около телевизора разрывается телефон. Бросив тряпку на стол, она вытерла руки о край фартука и сняла трубку.

– Я вас слушаю, алло! – проговорила она.

– Минутку, – прозвучал мелодичный голос девушки, и в трубке послышалась приятная мелодия.

– Алло! – Светлана дунула в трубку, но музыка продолжала звучать, стараясь заинтересовать своими переливами. – Что бы это значило? – Света слегка постучала по пластиковому корпусу, но, несмотря на звучащую мелодию, чувствовалось, что на том конце трубки никого нет. – Странно, – удивленно произнесла она, решив, что это чей-то розыгрыш. Внезапно в трубке что-то щелкнуло, и музыка исчезла.

– Алло! – раздался мужской голос. – Нестерова Светлана Николаевна?

Светлана удивленно посмотрела на себя в зеркало.

– Да, – неуверенно произнесла она.

– Вас беспокоят из редакции журнала «Фантазия». Моя фамилия Меркулов, зовут Дмитрий. Осенью вы прислали на конкурс снимки своих работ.

– Да-да, – проговорила Света. Сердце ее радостно стукнуло, и в зеркале она увидела свое улыбающееся отражение. В самом деле, звонок сулил что-то хорошее. Если бы она проиграла конкурс, ей бы не стали отзванивать. – Да, я отсылала фотографии, – сказала она и затихла, внимательно прислушиваясь к голосу на том конце трубки.

– Светлана Николаевна, у меня для вас хорошие новости, – проговорил мужчина, и Света отметила, что голос у него совсем не старый, он, наверное, не старше сорока пяти-сорока восьми и что интонации этого голоса мягкие и очень приятные. – Я хотел сказать, что решением конкурсного жюри ваши работы признаны лучшими.

– Правда? – растерялась она.

– Самая настоящая, – серьезно подтвердил тот, но в его голосе Света расслышала веселые нотки. – Светлана Николаевна, кроме обещанной премии, которую вы сможете получить после публикации результатов конкурса в следующем номере журнала, у нас специально для вас есть, на мой взгляд, ряд интересных предложений, так что если вы не против, то в самое ближайшее время мы хотели бы увидеть вас у нас в гостях.

– Я не против, а когда мне приехать?

– Я думаю, встречу мы назначим после новогодних праздников, числа двенадцатого-тринадцатого января. Как вы на это смотрите? – предложил он.

– Я смотрю на это положительно, – пришла в себя Светлана. – Я так рада, спасибо вам большое, – произнесла она.

– За что же спасибо? Это вам спасибо, у вас просто замечательные работы. Давайте договоримся так: одиннадцатого вряд ли, а вот двенадцатого… что это у нас будет? Среда. Двенадцатое – среда. Позвоните мне, пожалуйста, в среду, и мы обговорим все подробнее. Хорошо?

– Хорошо, я перезвоню обязательно. А во сколько это удобнее сделать?

– Лучше в первой половине дня, часов в одиннадцать.

– Хорошо, я перезвоню.

– Номер телефона у вас есть, он на обложке любого журнала, а когда секретарь снимет трубку, попросите Меркулова Дмитрия.

– Хорошо, договорились.

– Тогда с наступающим вас! – мягко проговорил он.

– Вас также, – ответила Света.

– Всего доброго. – И в трубке послышались короткие гудки.

– Вот тебе, Светочка, и подарок на Новый год, – улыбнулась она своему отражению.

– Ну, и как она тебе? – Витюня вытянул шею, вопросительно взглянув на друга.

– Если внешность хотя бы на одну треть соответствует голосу, то я попался, – торжественно произнес Дима и мечтательно зажмурил глаза.

* * *

Сидя у задернутой тюлевой занавески, Ева Юрьевна выпускала продолговатые кольца сигаретного дыма и наблюдала за всем, что происходило во дворе, поэтому появление Володи не было для нее неожиданностью. Еще издали, увидев внука, она узнала его по несуразной походке и распахнутой настежь куртке. Меряя дорогу аршинными шагами, он нескладно выкидывал вперед ногу, одетую в неподъемный ботинок на рифленой подошве, а потом, подбрасывая свое тело вверх, производил то же самое с другой. Глядя на его походку, можно было подумать, что мальчик шагает против своей воли, стараясь догнать убегающие от него тяжелые «камелоты».

Живя своими мозгами, Нестерова не уподоблялась многим сверстникам, осуждающим нравы и привычки молодежи. Можно подумать, они в свое время были другими! Да ничуть не бывало, они были такими же! Если обернуться назад, в их моде можно было найти многое, что современным ребятам показалось бы не только странным, но и неприличным.

Взять хотя бы лакированные сапоги с голенищем-гармошкой, донашиваемые модницами до глубоких трещин, выставляющих на всеобщее обозрение тряпичную основу подкладки. А чего стоили босоножки на пробковой подошве? Да по высоте они переплюнули эти самые камелоты чуть ли не втрое! Как, наверное, теперь смеялись бы мальчики, если бы их девушки появились на улице в шапках из куриных перьев, торчащих во все стороны и напоминающих неощипанную грудку наседки! А нейлоновые рубашки, дышать в которых тело не могло ни при каких условиях? Разве мы были лучше, задыхаясь в синтетическом глухом ошейнике воротника мужской рубашки или стирая в кровь ноги грубой крученой сеткой ажурных колгот, похожих на хозяйственные авоськи?

Так чего же судачить о молодых? У каждого поколения свои ценности и свои причуды. Ева Юрьевна не была в восторге от современной моды, заставляющей ходить девчонок по зиме с голой поясницей. Мода, конечно, дело хорошее, но демонстрировать пирсинг на пупке лучше летом, хотя сейчас каждый старается жить так, как удобно лично ему. А может быть, молодые правы? В свою молодость Нестерова не могла себе позволить многого, потому что правила общественной морали диктовали свои непреложные законы, и теперь, если быть до конца честной, она даже завидовала этим мальчикам и девочкам. Наверное, это правильно – жить, перекраивая действительность под себя, а не наоборот. Ей легче было стереть ноги неудобной обувью, чем, убрав туфли в пакет, добраться до дома в купленных по дороге тапочках. Как же так, соседи могут увидеть – будет неудобно. А что, удобнее лечить дома кровавые мозоли?