Браконьер 1 - Макс Вальтер

— Капец, — поморщился он. — На хрена мы вообще сюда попёрлись?

— Можно подумать, у нас были ещё какие-то варианты?

— Я тебе говорил: в область нужно ехать.

— Не уверен, что там было бы лучше.

— Мы в рабстве, алё! — постучал себя по лбу брат. — Что угодно было бы лучше.

— Ладно, не ори, — отмахнулся я. — Мы живы — и это пока важнее всего. Что-нибудь придумаем.

— Сомневаюсь, — фыркнул Колян. — Пока ни одна твоя идея ничем хорошим не кончилась.

— Ой, да завали ты хлебало! От тебя вообще толку ноль!

— Да уж побольше, чем от некоторых!

— Серьёзно⁈ И чего такого ты у нас сделал⁈

— Много чего, я не записываю.

Возможно, наша перепалка дошла бы до драки, но нас прервали мужики, вошедшие в дом. Чумазые и уставшие. Они наверняка слышали, как мы орём, но вникать в разборки не стали. Один из них, тот, что на вид был ровесником Коляна, прошёл до топчана и рухнул на него. Ещё двое уселись на скамью, что расположилась вдоль стены, а последний хлопнулся на табурет и уставился на нас с братом.

— Так, мужики, — без прелюдий начал он, — ведите себя тихо, нам проблемы не нужны. В сарае за домом возьмёте два матраса, топчаны сколотите сами, если нужны. Я здесь старший, звать Мишка. Буду вашим бригадиром.

— Бригадиром? — переспросил Колян.

— Всё так, — кивнул он. — Здесь вам не детский лагерь «Ромашка». Хотите жрать, придётся поработать. Не выполнили норму — остались без обеда. Я по вашей вине голодным ходить не собираюсь. Уяснили?

— Угу, — кивнул я.

— Ну вот и отлично. — Он хлопнул по колену. — Через полчаса ужин, затем комендантский час. На улицу высовываться запрещено. Если куришь, насыщайся никотином заранее. В доме курить не дам.

— А если мне в туалет приспичит? — резонно заметил Колян.

— На крыльце стоит ведро. Выносим и моем по очереди. Вы, как новенькие, попадаете в хвост, чтоб вам не обидно было. И учтите, мужики: любой ваш косяк ложится на плечи всей бригады. Так что давайте без цирка, не подставляйте других.

— Договорились, — пообещал я. — Ещё какие-то правила есть?

— Живите тихо, и всё сами поймёте.

— А как отсюда уйти?

— Ты дурак? — с эдаким прищуром посмотрел на Коляна Михаил. — Больше чтоб я этих слов от тебя не слышал, понял меня⁈ Нас из-за тебя всех к стенке поставят!

— Надеюсь, это шутка? — намеренно спросил я, пытаясь выяснить как можно больше.

— Да где там, — усмехнулся бригадир. — Не далее как вчера двоих в лесу закопали. Тоже думали, что они самые шустрые. А по первому дню на наших глазах семью положили, прямо на центре села, чтоб другим неповадно было. Шумели они шибко, всё права старались качать.

— А вы здесь давно?

— Да считай с первого дня подался. Эти двое на второй день пришли. А на третий эти черти явились и быстро порядок навели. Местных стариков постреляли, а нас оставили. Вчера ещё две семьи приехали, думали здесь отсидеться. Теперь вот въезжают в порядки. Но вроде тихие, неконфликтные, чего и вам советую.

— Кормят хоть нормально? — спросил я.

— Да какой там, — отмахнулся мужик, что сидел на скамье. — Так, ополоски, чтоб ноги не протянули. Всё самое лучшее они себе оставляют.

— А они вообще кто?

— А ты ещё не понял? — усмехнулся Михаил. — Дезертиры это. Войска под областью больные разбили, а на следующие день эти появились.

— Откуда знаешь? — спросил Колян. — Про войска, в смысле.

— Разговор их подслушал. Да они особо и не таятся. Плохо дело, мужики, очень плохо. Некому нас спасать, сами мы по себе теперь. И поверьте, это не самое плохое место. Те двое, которых мы вчера закопали, такие страсти рассказывали, что даже верится с трудом.

— Про загоны? — смекнул я.

— Слышали, стало быть? — Михаил тяжело вздохнул.

— Ну так, в общих чертах… — Я покрутил пальцами в воздухе.

— Вот и думай теперь, — с пониманием кивнул он. — Здесь хоть кровь с тебя не сливают и не относятся, как к скоту.

— Вообще-то, относятся, — парировал Колян.

— Много ты понимаешь, — отмахнулся бригадир.

Снаружи раздался глухой звон, будто кто-то молотком по швеллеру стукнул.

— Обедать пойдёмте. — Михаил поднялся с табурета.

Мы гуськом выбрались на улицу и двинулись вслед за бригадиром. Столовую здесь организовали под навесом, где раньше хранилось сено. Наспех сколоченный стол из почерневших досок, которые когда-то были забором. Точно такие же скамьи по обе стороны. Вот и все удобства. На раздаче — одна из женщин, что переносила наши вещи на склад. Перед ней стояла большая кастрюля и стопка чашек, в которые она наливала жидкую похлёбку. Ни хлеба, ни тем более мяса нам не полагалось. У выхода стоял один из бойцов с автоматом, висящим на груди. Видимо, для соблюдения порядка.

Мы получили свою порцию еды и уселись за стол. Не успел я вставить ложку в рот, как напротив меня плюхнулся на скамью Виталий Саныч и поставил в центре увесистый окровавленный свёрток.

— Это что? — без прелюдий спросил он.

— Сердце, — пожал плечами я.

— Я видел, что не печень. — В его голосе зазвучали металлические нотки. — Чьё оно?

— Если я скажу свиное, вы же не поверите?

— Издеваться вздумал⁈ — рявкнул он, и боец за спиной щёлкнул предохранителем. — Отставить, — небрежно махнул Виталий Саныч, а затем ударил по моей миске с похлёбкой. Та, кувыркаясь, полетела на землю, а командир вскочил и навис надо мной, будто грозовая туча. — Мне повторить вопрос?

— Оно из выродка.

— Вот как? — наигранно удивился он. — Не потрудишься объяснить⁈ Ты ведь ради него здесь пляску устраивал, так?

— Я не понимаю…

— Хлебало закрой! — прошипел он, покрываясь красными пятнами. — Слишком уж вы заряженные для обычных путников. Стволы, серебряные кастеты, а теперь ещё и это. — Саныч замолчал и уставился на меня в ожидании ответа.

— Можно уже говорить? — на всякий случай уточнил я.

— Да уж сделай милость, — скривился он. —