Клановые игры - Бронислава Антоновна Вонсович

в моем положении? Не смогут ли теперь Рысьины прибрать меня к рукам на законных основаниях? И вообще, смогу ли я обратиться еще раз, ведь, как ни крути, оборот произошел вне моего желания, да и вообще вне сознания. Раз – и проснулась с пушистой попой. Хорошо хоть, что вернулась в привычный облик, когда захотела. Но если оборот управляемый, значит, могу захотеть и стать опять рысью? Но стоит ли? Зачем мне нужен второй облик? Мне и одного предостаточно. И вообще, ненормально, когда из человека внезапно получается животное.

Но тут я вспомнила, что в этом мире иметь второй облик – не норма, но привилегия, данная не всем. Правда, какие именно привилегии имеют оборотни, я не знала. Вдруг это только защита родины по первому требованию? А еще получается, что мне придется менять фамилию. Нужно ли для этого доказывать свою обретенную способность? «Усы, лапы и хвост – вот мои документы!» Я представила комиссию, перед которой перетекаю из одной формы в другую. Вряд ли это происходит так, стыда перед комиссией в голом виде не оберешься. Наверняка все это доказывается не так травматично для получившего способность. Например, один оборотень чувствует другого, находящегося рядом, и может подтвердить его право на звериную фамилию. Тут я вспомнила дергающего носом Рысьина и поневоле забеспокоилась. Быть может, он унюхал как раз мою обретенную способность, а вовсе не Хомяковых в моем окружении? Я принюхалась, но никаких более тонких запахов не различила. Наверное, для этого нужен если не полный оборот в зверя, то хотя бы частичный.

Сна больше не было ни в одном глазу: слишком велико оказалось потрясение. В комнате было прохладно, и я подумала, не надеть ли ночную сорочку и не залезть ли под одеяло. Ведь всем известно, что лучше всего думается как раз в кровати, под теплым одеялом, с закрытыми глазами, на грани сна и яви. Но ночная сорочка теперь казалась ловушкой, слишком свежо было воспоминание, как я из нее выпутывалась. И любопытство, любопытство разгоралось так, что усидеть на месте было чрезвычайно сложно, а уж о том, чтобы полежать, не стоило даже думать: ничего не получится. Нет, одеваться рано. Сначала нужно попробовать перейти опять в звериную форму.

Я закрыла глаза, вспомнила ощущения от оборота в человека и попыталась их прогнать в обратном порядке, усиливая желанием превратиться в рысь. Шлепнулась на пол я совершенно неожиданно для себя, но приземлилась как надо, не опрокинувшись ни на бок, ни на спину, и даже загордилась своей реакцией. Теперь, когда я была уверена, что это обратимо, паника больше не мешала любопытству. Я подпрыгнула на месте, чувствуя себя необычайно уверенно на четырех лапах, и принюхалась. В зверином облике действительно запахов ощущалось куда больше. Да и те, что чувствовались раньше, становились богаче и насыщеннее. Но не сказать, что это меня сильно обрадовало, так как оттенок «Здесь был Юрий» обнаружился сразу и был ужасно раздражающим. Я даже неконтролируемо зашипела, хотя никакого постороннего рыся тут давно не было, но запах-то остался – увы, вместе с Юрием он в окно не выбросился. И какой мерзкий запах, фу! Я дернула хвостом, просто-таки спинным мозгом чувствуя, что хвост создан для выражения мнения по многим важным вопросам. И как только я раньше без него обходилась?

К зеркалу я подходила с некоторой настороженностью, и совершенно напрасно. Я была прекрасна, как только может быть прекрасна рысь. А какие у меня оказались кисточки на ушах! Длинные и пушистые. Если бы Юрий меня сейчас увидел, ему бы стало стыдно за облезлые свои и он бы выбросился в окно сам. Боже мой, неужели кто-то в клане серьезно думал, что мне может понравиться Юрий? Да он в подметки мне не годится. Даже на коврик в корзинке стыдно было бы брать. Кажется, его зверь размером меньше, и вообще – я куда представительнее. Я потрогала лапой усы, длинные и элегантно загнутые на кончиках, как после посещения парикмахерского салона. Никогда бы не подумала, что мне пойдет столь экзотичная растительность на лице. Но у меня сейчас было не лицо, а морда, очень даже красивая морда. И все остальное тоже красивое. Нет, не красивое – идеальное. Настолько идеальное, что хотелось себя погладить и громко замурлыкать в ответ. Мешать себе мурлыкать я не стала, если уж гладить некому. И перед зеркалом повертелась в свое удовольствие. Огорчало только, что было темно и все я видела хоть и четко, но только в черно-белой гамме. Наверное, особенность рысьего зрения – в темноте видеть прекрасно, но не в цвете. Жаль, цвет шубки не рассмотреть, видно только, что на ней есть аккуратные пятнышки.

Когти я тоже выпустила, чтобы рассмотреть внимательнее и убедиться: если кто-то опять залезет несанкционированно в мою комнату, вылетит отсюда по ленточкам или, по меньшей мере, изрядно подранным. Когти были длинные, крепкие и загнутые, как рыболовные крючки. И это было прекрасно. Я больше не чувствовала себя незащищенной: мне было что противопоставить этому миру и без магии. И почему-то появилась уверенность, что оборот – это последствие посещения святилища. Спасибо, Велес, если это так!

Глава 20

Эйфория прошла быстро, поскольку все события прошедшего дня навалились на меня разом, заставив вспомнить, что этот мир мне чужой, это тело – тоже, а еще надо мной дамокловым мечом висит какое-то обещание богу, а я ровным счетом не знаю, что со всем этим делать. Даже подарок Велеса – возможность принимать второй облик – виделся мне с каким-то подвохом. Но подвох наверняка случится в будущем, а пока нужно разбираться с тем, что получила. К примеру, я понятия не имею, что дает возможность оборота. Нет, рысь из меня получилась великолепная, к облику нареканий не было. Но что, если к нему в комплекте идет еще и куча незапланированных ограничений? Что мне стоило узнать об этом раньше? Так нет, было куда актуальнее спросить, как происходит оборот. И вот, теперь как раз это я знаю, а минусы и плюсы, с ним связанные, – нет.

Заснуть я уже не смогла, зато сделала домашнее задание. Правда, по параграфам учебника истории пробежалась довольно поверхностно, нужно будет перед уроком повторить. Зато успела сделать все письменные. И позавтракать успела. Завтракала я в одиночестве, поскольку Владимир Викентьевич к этому времени уже ушел. В лечебницу, как любезно сообщила горничная.

Его отсутствию я не огорчилась. Соглашаться ли на его предложение, я пока не думала,