В погоне за чувствами - Морин Мур

– Это здорово, Вив. Но почему? – спрашивает он, переводя свой взгляд на меня.

Я замираю на мгновение, не зная, что сказать дальше, но испытывая непреодолимое желание открыться ему. Рассказать, какими были последние несколько месяцев – на самом деле, несколько лет – моей жизни.

Он – моя безопасная зона, а такого не случалось с тех пор, как я потеряла отца.

– Моя мама… Я… Я думаю… она больна, Риз, – наконец говорю я. У меня сжимается горло, почти так же сильно, как и грудь. – У нее нет диагноза, и я почти уверена, что это депрессия, но я не врач, так что откуда мне знать? Она такая с тех пор, как умер мой отец. Когда я уехала в колледж, все стало только хуже. Она отказывается обращаться к врачу. Утверждает, что с ней все в порядке.

Слезы застилают мне глаза, и я останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох, чтобы успокоить бушующую внутри меня бурю.

– Вив, детка, ты не обязана… – начинает он, но якачаю головой.

– Нет, я хочу. Мне нужно кому-нибудь рассказать… Мне нужно рассказать тебе.

Кивнув, он протягивает руку, переплетает свои пальцы с моими и ободряюще сжимает. Маленький жест, но в этот момент он кажется таким сильным. Утешение, которого я жажду, но не привыкла просить.

– Когда умер мой отец, я училась в средней школе, и это было самое тяжелое, что мне когда-либо приходилось переживать. Речь не только о потере лучшего друга и отца, но и… о последствиях. Все изменилось. Вся моя жизнь изменилась в мгновение ока. И все из-за того, что пьяный водитель врезался в него лоб в лоб.

– Черт, Вив, – произносит Риз, в его голосе слышится сожаление. – Мне так, так чертовски жаль.

– Все в порядке, – начинаю я, но затем останавливаюсь, переводя взгляд с него на проплывающую мимо линию деревьев, кусая губы. – На самом деле, все не в порядке. Это ложь, а я так устала лгать, Риз. Мой отец умер, а моя мама в такой депрессии, что не может работать или даже вставать с постели, и иногда мне кажется, что тяжесть на моих плечах велика настолько, что мне тяжело дышать, – слова вырываются в спешке, и я продолжаю говорить так, будто не хочу разрыдаться прямо сейчас. – И я лгу всем, кого люблю о том, что происходит, потому что мне невыносима сама мысль о том, что я обременяю их своим дерьмом. Я так устала чувствовать себя одинокой, хотя сама являюсь причиной того, что все именно так, ведь я делаю это осознанно. Я разбита, и мне кажется, что все выходит из-под контроля. Я пытаюсь заботиться о своей маме, надеясь, что все как-нибудь наладится, но все чаще мне кажется, что я не могу позаботиться даже о себе. Я чувствую себя уничтоженной. Как будто все живут своей жизнью вокруг меня, грезят мечтами, а я просто притворяюсь… – я резко останавливаюсь, прерывисто вздыхаю, пытаясь совладать со своими эмоциями после того, как выплеснула все это на Риза. Я не могла больше сдерживаться.

В салоне воцаряется тишина, и, хотя я вывернула все свои чувства, показала уязвимость и ранимость, которые так долго прятала, я ощущаю… облегчение. Потому что я наконец-то могу не чувствовать себя такой одинокой со своими мыслями.

Риз сворачивает с шоссе на темную, тихую дорогу и выключает двигатель.

Прежде чем я успеваю спросить, что он делает, он протягивает руку и отстегивает мой ремень безопасности, а затем вынуждает меня перелезть через центральную консоль и сажает к себе на колени. Его руки обхватывают мое лицо, когда он заглядывает мне в глаза.

– Ты, черт возьми, не одинока, Вив. Ты слышишь меня? Больше нет, – говорит он, дыша мне в губы, удерживая мой взгляд. – Мы соседи, друзья, мы что угодно. Но я забочусь о тебе гораздо больше, чем должен. Ты больше никогда не будешь одна.

Слезы, которые я сдерживала, текут по щекам, и он протягивает руку, смахивая их большими пальцами.

– Я вижу тебя, Вивьен. Я вижу, как ты пытаешься спрятаться от меня, от всех наших друзей. Но я буду рядом, даже если ты оттолкнешь меня. Даже если ты ненавидишь меня за то, какой я надоедливый, за то, что я рушу стены, которые ты воздвигла, я никуда не уйду, детка. Даже если все, что тебе от меня нужно, – это быть грушей для битья. Ты не одинока.

Я киваю, прячу лицо у него на шее и шепчу:

– Хорошо.

Я даже не знаю, что это значит для нас, но я не подвергаю это сомнению. Я не хочу этого сейчас. Потому что мне нужна его поддержка.

– Все было… не так уж плохо до недавнего времени. Пока я не уехала, – говорю я, качая головой. – Не думаю, что кто-то из нас понимал, насколько сильно она полагалась на меня. И я чувствую себя чертовски виноватой, Риз. За то, что бросила ее. Но она не хочет меня удерживать. И если я не получу диплом и не найду работу, как я смогу о ней заботиться? Что, если… ей никогда не станет лучше? Что, если она никогда больше не сможет найти работу, и все будет зависеть от меня? – теперь я рыдаю навзрыд, заливая его рубашку слезами, соплями, которые, вероятно, точно так же стекают вниз, но мне все равно.

Риз нежно приподнимает мою голову и вытирает слезы, терпеливо слушая, как я изливаю душу, и это больше, чем я могла бы сейчас просить.

– Я просто хочу, чтобы маме стало лучше и чтобы она перестала бояться. Это все, чего я хочу, – я прижимаюсь к его груди, когда его руки обвиваются вокруг меня, крепко прижимая к себе. – Я хочу быть обычной студенткой, Риз, как бы хреново и эгоистично это ни звучало. Потому что я даже представить себе не могу, насколько это тяжело для нее.

– Это не эгоистично, детка. Твои чувства важны, и это нормально, что ты тоже хочешь жить своей жизнью, – говорит он, уткнувшись мне в волосы.

Возможно, позже я пожалею об этом, но сейчас я хочу остаться здесь и притвориться, что каким-то образом, когда я проснусь завтра, все эти проблемы волшебным образом исчезнут.

– Поэтому мне пришлось переехать к тебе. Мне пришлось потратить свои сбережения на оплату аренды, потому что она снова потеряла работу. Ей грозило выселение, и если бы я не отдала деньги, которые откладывала на оплату общежития, она бы потеряла