Лаура - королева призраков - Window Dark

Высоцкий» появляется «В. Цой».

Однако королева все еще ждала ответа.

— Я просто хотел тебе показать, что поклонники существуют, и отыскать их — вопрос времени. А еще тут имеются красивые места.

Требовалось срочно чем-нибудь занять королеву. Взгляд мой уплыл вдаль, и хотя я не увидел то, что хотел, но отличнейшая мысль пришла мне в голову. Куда прежде всего водят иностранцев, а? В театры и в музеи! Стоило нам с Лаурой проехать одну остановку, и нашему взору открылось бы здание Академического театра оперы и балета. То, что «в области балета мы впереди планеты всей», в немалой степени достигалось и его стараниями. Отлично! По крайней мере, в этот вечер Лаура не будет скучать.

Я даже решил пройти остановку пешком. Королева не возражала. Однако, ближе к цели мои ноги шагали все медленнее. Ну как я не подумал! Ведь лето, значит, артисты либо в отпуске, либо на гастролях. Опять прокол. Да, лавры дедуктивного метода мистера Шерлока Холмса мне не светили.

Но видно в действие вмешались сверхестественные силы, чинившие ранее одни препятствия, а теперь содействующие почти во всем. В семь вечера планировался благотворительный спектакль «Лебединое озеро». На какие цели пойдут вырученные деньги, я не обратил внимания. Меня больше волновал вопрос: есть ли билеты в кассах. Билеты нашлись. Оставшиеся пятьдесят минут мы провели, сидя на желтых скамейках в сквере у театра возле неработающего фонтана. Солнце закатилось за крышу бывшего горкома ВЛКСМ, а я рассказывал Лауре, как красиво в этом сквере зимой, когда горят фонари, где и какие прожектора освещали раньше памятник Ленину, а также кто такой Ленин и Чайковский, именем которого назван наш театр. Не будь Петра Ильича, не сидел бы я сейчас с Лаурой в ожидании «Лебединого озера».

Ровно в шесть тридцать мы вошли в прохладный и торжественный вестибюль. Лаура тут же предположила, что это дворец нашей городской королевы. Я разуверил ее и хотел произнести пламенную речь о том, что искусство принадлежит народу, что все это нам дали наша партия и правительство, но вовремя прикусил язык.

Во-первых, театр построили еще до рождения партии. Во-вторых, такие разговоры теперь вышли из обязательной моды. В-третьих, пришлось бы долго объяснять, что такое партия и правительство.

Объяснять не пришлось, потому что выяснилось отсутствие у Лауры расчески. В обязательном наборе истинного джентльмена всегда имеются носовой платок, расческа и ручка, но я как-то не причислял себя к джентльменам и поэтому расческу и ручку оставлял дома. Утром я как мог уменьшил объем пышного облака королевских волос, но толчея в транспорте и несносный ветер свели мои старания на нет. А все женщины и девушки старательно поправляли свои привлекательные прически. Королева настоятельно требовала расческу. Я попытался выкрутиться, мол, не царское это дело, но Лаура не сдавалась. Она даже хотела вернуться обратно домой и захватить заодно свое платье, потому что ее визит во дворец требует королевского вида. Хорошо еще, что лицо королевы не обрело своего истинного облика.

Однако судьба послала мне спасение в лице сорокалетней дамы, любезно протянувшей Лауре свою расческу со словами:

— Возьми мою, милочка. И не обижай его, какой-никакой, а муж все-таки.

В возникшей ситуации я был готов стерпеть и не такое. Вдобавок, мой желудок напомнил, что сегодня я не завтракал, не обедал и, судя по всему, собираюсь пропустиь и ужин.

Лаура не обиделась на фамильярное обращение нашей спасительницы. Причесавшись, она тепло поблагодарила ее и повернулась ко мне.

— Лучше не бывает, — восхищенно похвалил я ее белые водопады волос, струящиеся волнами на всю спину. Отдельная тонкая прядь спиралью спускалась к груди. Я и не думал, что волосы могут быть так прекрасны. Эх, если бы еще и лицо изменить…

Я подхватил Лауру и потащил ее по ступенькам вниз, в буфет. Ужин в театральном буфете — не лучшее размещение своих капиталов. Но когда музыке из оркестровой ямы яростно аккомпанирует твой желудок, привлекая настороженное внимание соседей, то лучше запастись огнетушителем, дабы не сгореть со стыда. Тем более, если рядом с тобой находится королева.

Я взял бутылку лимонада и две пары бутербродов. Пока я разливал напиток по стаканам, Лаура недоуменно ткнула в свой бутерброд пальцем:

— Зачем это?

— Есть! Помнишь, ты рассказывала про энергию. Так вот отсюда энергия и вырабатывается.

— Призракам не надо есть.

— Королева! — зашептал я ей на ухо, благо, перед спектаклем публики в буфете всегда маловато. — Ты уже не призрак. Ты не смогла пройти сквозь дверь. Ты не боишься солнца. Значит, тебе нужна наша, человеческая пища.

Лаура скривила нос и посмотрела на бутерброды с отвращением, затем перевела взгляд на стаканы с лимонадом. Он ей, видимо, внушил больше доверия.

— Можно, я съем это?

— Можно, — согласился я. — Только не съем, а выпью. Это жидкость. Ее пьют.

Королева залпом осушила стакан.

— Исчезла сухость в горле, — раскрыла она глаза.

— Вот-вот, освежает, — кивнул я и принялся за бутерброды. Что такое четыре бутерброда для голодного студента. Кроме того, у бутербродов из театрального буфета вкус особый — это я всегда знал. Быстренько допив лимонад, я вновь взял Лауру под руку и повел на второй этаж, где в партере на восьмом ряду располагались наши места.

Чудесно подниматься по великолепной лестнице театра под руку с настоящей королевой. Стыдно сказать, но я уже несколько лет не бывал здесь. Мой зоркий глаз отмечал, что все осталось по-старому. Разве что исчезла с ложи № 3 вывеска «Ложа машиностроительного завода имени В. И.Ленина», а на ее месте возникла «Ложа товарной биржи».

Изумление Лауры при виде зрительного зала вообще не поддается описанию. Хотел бы я взглянуть на ее дворец. Неужели он у королевы целого мира похуже, чем наш театр. Мы едва успели отыскать свои места, как раздался третий звонок, медленно погас свет гигантской люстры и сотни светильников. Полилась музыка.

«Лебединое озеро» я смотрел впервые. Я не знаток классической музыки. Мою душу больше впечатляет зарубежная эстрада. Но редкие вылазки в театр мне нравились.

Конечно, опера меня всегда привлекала больше, чем балет, так как в ней легко прослеживался сюжет. Сюжет, содержание спектакля — вот что меня волновало в постановке. Поэтому я ценил красивые костюмы и эффектные декорации во всю стену. А вот драматические спектакли я смотреть не мог, потому что меня убивала неестественность обстановки. Художественный фильм по любой пьесе меня впечатлил бы куда больше, нежели спектакль. Но опера и балет — совершенно иное дело, да и вряд ли кому-нибудь удалось бы осуществить достойные съемки «Иоланты» или «Жизели». Вам не понятно? Вы не любите балет? Тогда сравните настоящую Эйфелеву башню с рекламной открыткой. Что? Зачем Вам башня? Ну ладно, замяли.