Эльфы, топор и всё остальное - Евгений Шепельский

Безумный вихрь играл с длинным шлейфом черной пыли, подняв его под самую тучу, кружил в дивном танце, завивая в спираль…

Гритт, Талаши, Атрей или Чоз, кто-нибудь, слышите меня?

Вихрь устремился к земле, волоча шлейф пыли, как черную змею. Он миновал кроутеров, и рассыпал шлейф над кибитками бестиаторов. Этот факт едва зацепил мое сознание, ибо в этот миг в стане Фрайтора опомнились: горн визгливо сыграл пять протяжных нот. Я вздрогнул и оглянулся: элефанты вразвалочку стронулись с места.

Гритт!

Фатик, сказал я себе, ты, конечно, можешь тут сдохнуть, и это наверняка будет так, но твое слово — слово варвара Джарси — никто не отменял. На тебе — жизни во-о-он тех несчастных, помогай им до последнего вздоха, раз уж не можешь освободить свою женщину.

Но, сказал внутренний голос, если бы их жизни встали на пути ее освобождения, как бы ты поступил? Ведь ты и так обрек их на смерть, необдуманно взяв с собой в лагерь сатрапа, ведь верно?

Нет, сказал я, неверно. Я сделал это обдуманно — чтобы сатрап (и Рондина) поверили, увидав всю команду, что я — не лазутчик, и случайно вовлечен в вихрь интриг. И я был уверен, что у меня все получится.

Но ты все-таки мог бы оставить их в лагере гномов, сказал внутренний голос.

А шел бы ты на хрен, сказал я.

Голос пропал.

Я вприпрыжку спустился с холма, крича Олнику, чтобы он и его шатия помогли затащить наверх моих горемык. Гномы помогли, и мы устроили всю команду возле виселицы с несвежим генералом. Элефанты не заберутся на холм, нет, тем более, моя команда окружена гномами, а давить союзников — такого приказа Рондина не давала.

— Эркешш махандарр! — вскричал Олник.

— Дларма тогхирр! — добавил его близнец.

— Ненавижу варваров Джарси! — взвыл их папаня.

А я глянул в сторону арконийцев и едва не заорал от восторга.

Случай? Везение? Или все-таки промысел богов?

Пыль, пропитанная алхимической вонью, накрыла кибитки с магами меньше минуты назад.

Бестиаторы были простыми людьми.

Сложно удерживать ментальный контакт, когда от непереносимого запаха тебя выворачивает наизнанку.

Кроутеры резвились на опрокинутых кибитках бестиаторов, сбившихся в огромную кучу. В воздух летели кровавые обрывки: твари, забыв обо всем на свете, стремились добраться до магов-погонщиков. Лишь одна кибитка, которую не зацепил шлейф зловонной пыли, улепетывала, заложив широченный вираж. Кроутер-ведомый догонял ее, смешно перебирая когтистыми лапами. Удачливый бестиатор разумно не спустил его с ментального поводка.

Мимо холма, размахивая хоботом, промчался крайний из клина элефантов — десятки тысяч фунтов мускулов и косматой шерсти, пропитанной мускусом. Мармарийцы в беседке раскачивались, как куклы. Погонщик тыкал элефанта стрекалом в затылок.

Тридцать огромных элефантов стоптали всех кроутеров и все, что было под ними, стоптали в единый миг, оставив на поле Хотта кровавое пятно размером с небольшое озеро. Стоптали и, набирая скорость, расходящимся клином помчались на боевые порядки Арконии.

— Фатик! — воскликнула Крессинда, перекрывая рокот грома своим басом.

Я оглянулся.

Лагерь сатрапа горел.

27

— А, твою душу! — прогрохотала Крессинда.

— Фатик? — вскричал мой бывший напарник, выглядывая из-за плеча невесты.

— Ты-ы-ы! — провыл Джок Репоголовый, пожирая меня взглядом бешеного пса, обряженного в намордник. — Ты-ы-ы!

Сам виноват, а сваливает на других, дуралей. Вокруг него сбились в кучку восемь гномов, не считая Олника-второго, видимо, самые близкие родственники. Все отчаянно переглядывались, почесывая в затылках.

Прочие бородачи, переждав атаку элефантерии в стороне, драпали в свой лагерь, расположенный на переднем крае. Там, если приглядеться, кишмя кишели гномы. Все они, ясно, смотрели на то место, где недавно угас взрыв. Будет им наука не относиться к войне как к забаве и возможности надрызгаться без пригляда Жриц Рассудка.

А что происходит в лагере сатрапа? Там пожары, там мельтешат какие-то фигуры… Много фигур! Гритт, не могу различить деталей и цветов накидок, слишком далеко!

Вздувшаяся фиолетовыми клубами туча уже прошла над нами и, накрыв войска Фрайтора, расползалась над Сэлиджией, то и дело посверкивая молниями.

Маги Рондины бездействовали.

Над ставкой сатрапа повисла дымовая завеса.

— Фатик!

Вскрик Имоен заставил оглянуться.

С верхушки холма войска Арконии напоминали черные шахматные клетки, а несущиеся к ним элефанты казались пешками, что хотят занять причитающиеся им места.

Миг до удара…

Зверюги вломились в передовые полки арконийцев, расчертив строй пехоты кровавыми просеками. Крайние из клина врезались в легкую конницу, опрокидывая, сминая, расшвыривая. За короткий миг авангард фундаменталистов оказался смят, и я подумал, что войска Арконии приостановят движение, а может, и отступят.

— Фатик?

— Чего тебе, Ол?

Он показал рукой: над войсками Фрайтора сплошной белой стеной грянул ливень.

Я выругался.

Если маги Рондины не отогнали тучу, значит, что-то им помешало. Если все четыре армии Фрайтора не совершили вообще никаких действий, значит, из ставки сатрапа не прозвучал сигнал к общей атаке. Пожар ли тому виной? Угу, видали мы сегодня пожар, когда люди Кракелюра подожгли часть лагеря Багдбора!

Да, день выдался нескучный. Теперь быстро — в стан Фрайтора, ибо только там я получу ответ на все вопросы. И, Гритт, заставлю магов — если уж они такие лентяи — разогнать эту чертову тучу!

Остановить войну или выиграть ее. Яханный фонарь, теперь это уже не звучало смешно!

Но сначала — к гномам. Лезть с голой задницей на ежа — не очень умная затея. Окружу себя гномами, как планировала Рондина, и с их помощью…

Подхватив раненых, увечных, больных и сумасшедших, попадая в глубокие ямы, вытоптанные элефантами в черноземе Хотта, мы потрусили в гномий лагерь.

Белая стена надвинулась… Ливень с остервенением хлестал землю, вминая в землю стебли пастушьей сумки и пурпурные цветы смолки.

— Олник!

— Ась?

— У вас остался мох?

— Чего-о-о?

— Ад и пламя, мох, горючая пыль для Благорастворителя? Шанге?

Олник подрулил к папочке и что-то спросил. Джок Репоголовый зыркнул на меня волком и что-то промычал. Его борода разлохматилась пуще прежнего и походила на плеть наземного мха, что свисает с красного гриба-паразита. Забыл добавить, что папаня Олника щеголял шикарной багровой плешью от уха до уха.

— Имеется в обозе! — доложил мой товарищ. Его голос потонул в раскате грома.