Академия «505». Циклы Ремали. Часть 1 - Дария Эссес

со мной в таком тоне только из-за того, что я однажды помог тебе. Никому из нас не нужны проблемы в академии. Поэтому лучше не попадайся мне на глаза, Зальцри.

Он выдернул руку и двинулся к концу коридора.

Из меня вырвался стон. Спасибо за помощь, урод.

Я не мог сделать и шага, потому что меня разрывали сомнения. С одной стороны, я хотел рассказать Ксивер и предупредить ее. Какова вероятность того, что она тоже отражает все способности? Вдруг мы на самом деле обладаем такой уникальной силой, будучи созидателем и сокрушителем?

Но с другой стороны… это действительно слишком опасно. Если я смогу держать эфир под контролем, преподаватели подумают, что он попросту не проявился. Ведь Роксания говорила: им обладают далеко не все.

– Господи, – пробормотал я, запустив руку в волосы.

Постояв на том же месте еще пару минут, я принял решение. Безопасность Ксивер и Рейвен превыше всего. Пока их способности не проявятся, я буду держать свою под замком.

До занятия с Ламбертом осталось пять минут. Я поспешил в аудиторию на третьем этаже, однако на полпути замер, как каменное изваяние.

– Что происходит?

В коридоре столпились взволнованные студенты. Перед глазами мелькала темно-синяя форма, со всех сторон слышались беспокойные шепотки и даже крики. Оглядевшись, я заметил здесь и первый курс, и третий.

Что так привлекло их внимание?

Различив отдаленный звук, я перестал дышать. Сзади, прямо за моей спиной, послышались тяжелые шаги. Раз. Два. Три. Стук сапог набатом бил по голове, словно колокола в церкви, куда водили нас в детстве родители. Мы с Кси были атеистами.

Четыре. Пять. Шесть.

Я втянул в легкие спасительный воздух.

Затем медленно обернулся.

Союз миротворцев.

Они вели за собой пятерых студентов. Отступив к стене на негнущихся ногах, я пригляделся, но никого из знакомых не заметил. Две девушки и три парня, одетые в единую синюю форму, плелись за вооруженными солдатами. Ремалийка, что шла в конце колонны, взахлеб рыдала и вырывалась из крепкой хватки.

– Нет! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, они забирают нас! Забирают, чтобы…

Мужчина, одетый в белую военную экипировку с цифрой кластера на предплечье, зажал ей рот и поволок к выходу. К его поясу крепились два автомата, грудь защищал бронежилет, а лицо скрывал металлический шлем.

Когда они проходили мимо, я увидел испуганные глаза девушки и сломанные ногти, которыми она расцарапала себе в приступе паники лицо. Это так сильно напомнило мне нас троих, что я был готов умолять миротворца не забирать ее. Мы точно так же вырывались, когда нас тащили по улицам Арканеса. Мы точно так же рыдали, когда нас запирали в разных палатах.

Никто не заслуживал этого ужаса.

– Не сдавайся, – прошептал я даже больше для себя, чем для нее.

Но она услышала.

В покрасневших глазах отразился стальной блеск. Коридор пронзило злобное рычание, и девушка вцепилась зубами в ладонь миротворца, будто в кусок мяса. Зашипев от боли, мужчина дернулся, из-за чего она смогла вырваться и прокричать:

– Не верьте им! Это ЦЭС! Центр э…

Договорить она не успела. Миротворец оглушил ее прикладом автомата, и девушка ничком упала в его смертоносные объятия. Коридор погрузился в идеальную тишину, в которой слышалось лишь эхо умоляющего крика.

Мой живот сжался от страха.

Как только они покинули коридор, я бегло огляделся и увидел знакомое лицо. Силия. Она стояла с несколькими ребятами из КУШа. Остальные студенты начали медленно приходить в себя и возвращаться на занятия.

Подойдя к ней, я быстро спросил:

– Что происходит? Почему они забирают их?

– Никто точно не знает, – ответила Силия дрогнувшим голосом. Я впервые видел, чтобы она была так взволнованна. – Говорят, отправят на рудники в Сельфосс. Их изгнали в четвертую плеяду за плохие результаты теста и нераскрытие силы Ремали. Но…

Всегда собранная Силия впервые потеряла контроль. Запнувшись, она прошептала:

– Что-то мне подсказывает, их путь лежит далеко не в Сельфосс.

Я провел ладонью по лицу и уставился в одну точку. В висках пульсировало от сотни новых вопросов, а легкие горели при мыслях о той пугающей сцене. На месте ремалийки мог оказаться кто угодно. Ксивер. Рейвен. Я.

Она говорила о некоем ЦЭСе. О каком-то… центре. Что это?

Мои размышления прервал знакомый звук.

Раз. Два. Три.

Я оцепенел.

Сердце пронзила волна непреодолимого страха. Я делал частые вдохи, чтобы не развалиться на части прямо здесь, посреди полупустого коридора. Сапоги. Снова сапоги. Только эти я мог отличить из тысячи других.

На каждый второй шаг подошва едва слышно скрипела. Правую ногу он повредил во время Падения, поэтому слегка прихрамывал, однако трости в его руках я никогда не замечал.

Четыре. Пять. Шесть.

Звуки резко стихли.

– Прошу прощения, – раздался за спиной ровный голос. – Могу ли я пройти?

На пару мгновений меня настигла дереализация. Окружающий мир исказился, стал каким-то отдаленным и непостижимым. Время текло словно в замедленной сьемке, но я смог развернуться. Смог увидеть мужчину, держащего в руке шлем.

Каштановые волосы, седина на висках, огрубевшая от мороза кожа. Он ничуть не изменился. Даже водянистые глаза остались такими же пустыми.

– Нет! Пожалуйста, отпустите меня! Я ни в чем не виновата!

– Ксивер!

Я видел, как ее забирают. Я чувствовал, как ее ладонь выскальзывает из моей, как ее уводят в отдельную палату, как наш мир рушится. Ксивер захлебывалась слезами, тянула ко мне тонкие от недоедания руки, пока их не заломили за спину и не сковали наручниками. Ее больничная рубашка пропиталась потом и кровью, а в глазах стоял неописуемый ужас.

Мы не успели.

– Детей Зальцри держать под усиленным контролем. Скажите Джонатану, что мы нашли их.

Этот мужчина. Я запомнил его на всю оставшуюся жизнь. Это он отыскал нас в Арканесе и отправил в Круачейн.

Регулус Ланцет. Глава Союза миротворцев.

Глава 13

Крэйтон умрет 31 декабря этого года.

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2054 год

Я смотрела на новую запись в своем дневнике расфокусированным взглядом целый час. Внизу страницы была маленькая клякса. Когда на глаза попалась ручка с заканчивающимися чернилами, тело пробрала нервная дрожь. Значит, моя. И почерк тоже мой.

Я не помнила, как написала это. Шесть самых страшных слов в моей жизни.

Крэйтон умрет.

Крэйтон умрет.

– Vierzig, einundvierzig, zweiundvierzig.

Сорок. Сорок один. Сорок два.

Крэйтон умрет.

Крэйтон умрет.

– Dreiundvierzig, vierundvierzig, fϋnfundvierzig.

Сорок три. Сорок четыре. Сорок пять.

Тошнота подкатила к горлу, и я на ватных ногах