Катастрофа. От Хрущева до Горбачева. - Виктор Гришин

В 1964 году я во главе делегации Верховного Совета СССР выезжал в Грецию по приглашению парламента этой страны. Мы имели беседы и встречи с парламентариями, руководителями демократической партии, делегацию принимал премьер-министр правительства Папандреу. В Афинах мы посетили исторические места: Акрополь, гору Олимп и остатки олимпийского стадиона, выставки археологических находок, искусства древней Эллады. На автобусе делегация совершила поездку по городам и селам Пелопоннеса.

Был конец декабря, но было тепло, более 20 градусов. Апельсиновые деревья с давно опавшими листьями стояли увешанные ярко-желтыми плодами, как будто украшенные рождественскими игрушками. В оливковых рощах убирали урожай.

Население проявляло к нам повышенный интерес. В городах и населенных пунктах, где останавливался наш автобус, собирались большие толпы местных жителей — крестьян, рабочих, ремесленников, приветствовавших нас, они буквально заваливали нас апельсинами. Возникали не предусмотренные программой митинги. Люди говорили, что они живут плохо, основная еда — оливы и апельсины, продукты труда не находят сбыта. Просили, чтобы Советский Союз покупал производимую в Греции продукцию. Действительно, жители сел и городов были плохо одеты, имели изможденный вид. Мы объяснили, что для того, чтобы покупать продукты сельского хозяйства в Греции, надо, чтобы их страна покупала что-то в Советском Союзе. Иначе взаимная торговля невозможна.

На этих встречах раздавались такие возгласы — почему СССР не поможет греческому народу освободиться от правительства, которое о нем не заботится.

На обратном пути в Афины наш автобус остановился у стоящего недалеко от берега моря монумента, сложенного из гранита и мрамора. Нам рассказали, что памятник сооружен на средства, собранные населением, на месте, где в годы борьбы греков за освобождение от турецкого ига высадившаяся с моря рота русских солдат сражалась вместе с греками против турецких войск. Как сказал сопровождавший делегацию член парламента Николаидес, в этом бою греки разбежались, русские же солдаты сражались самоотверженно. Все погибли, но занятых рубежей не покинули. Возложив к монументу живые цветы, мы почтили память погибших здесь соотечественников. Было приятно, что греки помнят и чтут подвиг безвестных теперь русских героев.

Перед отъездом делегации на Родину правление общества греко-советской дружбы организовало в театре «Акрополь» на центральной улице Афин митинг, посвященный встрече с посланцами советского народа. Митингу предшествовал большой прием в советском посольстве. Прямо с приема мы поехали на митинг. Улица, ведущая к театру, была забита тысячами людей, желавших попасть на встречу с советской делегацией. Театр, естественно, не мог вместить всех стремившихся в него попасть, поэтому были установлены громкоговорители, чтобы можно было слушать выступающих на митинге ораторов и за пределами театра.

С большим трудом машина, в которой я ехал, пробилась к театру, не менее трудно было пройти на сцену: сотни рук тянулись, чтобы обнять, приветствовать советских людей.

Председательствующий тепло приветствовал делегацию. Каждое доброе слово в адрес нашей страны, советского народа бурно поддерживалось аудиторией. Обстановка была приподнятой, полной доброжелательности, энтузиазма.

Затем слово было предоставлено мне. Мою речь переводила наша переводчица. Я говорил об исторических корнях нашей дружбы, о талантливом греческом народе, о Советском Союзе, советских людях, питающих чувства дружбы к трудящимся Греции. Когда речь шла о выдающихся деятелях культуры Греции, то я четко произносил имена Софокла, Еврипида, но фамилии современных деятелей культуры мне давались с трудом, и это вызывало оживление в зале, хотя и доброжелательное. Я сделал отступление от подготовленного текста и сказал: «Вот вы подмечаете, что я не совсем точно произношу некоторые греческие фамилии. Мне это трудно по языковым причинам. Если вам бы пришлось произносить некоторые трудные русские фамилии, думаю, что и вы допустили бы неточности в их произношении. Вот, нашу делегацию сопровождает член парламента Николаидес, мне его удобнее называть по-нашему — Николаев. Я его так и называю, а он меня зовет на греческий лад — Григариадис».

После этих моих слов весь зал встал, дружно и долго аплодировал и скандировал «Григариадис, Григариадис, Григариадис». Речь была выслушана с большим вниманием, митинг прошел на большом подъеме.

Так же, как при входе, при выходе из театра нам трудно было пробиться — все хотели пожать нам руки, обнять. Мы сели в машины и стали продираться по запруженной народом улице. Вся улица скандировала: «Григариадис, Григариадис…» Вернулись с митинга в резиденцию в приподнятом настроении, возбужденные, довольные встречей с трудящимися Афин. Утром улетели домой. Это, наверное, была первая поездка такого рода советской делегации в Грецию. Она имела важное значение для укрепления дружбы между народами наших стран.

Осенью 1964 года я в качестве руководителя партийно-государственной делегации Советского Союза летал в Китай на празднование 15-летия КНР. В составе делегации был министр высшего и среднего специального образования СССР В.П. Елютин, Председатель Президиума Верховного Совета Киргизской ССР тов. Кулатов, другие товарищи.

В аэропорту в Пекине нас встречали руководители Всекитайского собрания народных представителей, ЦК КПК и Правительства республики, а также представители трудящихся. Были исполнены государственные гимны СССР и КНР, мы обошли строй почетного караула войск Пекинского гарнизона. После взаимных приветствий отправились в отведенную для нас резиденцию. Четыре дня, проведенные делегацией в столице КНР, были заполнены участием в различных праздничных мероприятиях.

Мы были приняты и имели беседы в Президиуме Всекитайского собрания народных представителей, в ЦК КПК, Пекинском городском Совете, посетили исторические места в Пекине и его пригородах. Вместе с делегациями из других стран присутствовали на праздничном концерте и на фейерверке на центральном пекинском стадионе, до отказа заполненном людьми. Делегация находилась в ложе вместе с руководящими деятелями КНР. Сначала мы посмотрели танцы и выступление гимнастов на поле стадиона, потом продолжавшийся полтора часа фейерверк. Это было впечатляющее зрелище — в небо взлетали сотни ракет, они разрывались и сыпали на землю море разноцветных огней, образовывали букеты цветов, различные геометрические фигуры. Как известно, китайцы — большие мастера фейерверка. Они умеют эффектно и красочно организовывать такие представления. Праздник удался. К его окончанию начался дождь. В машине поздно вечером мы отправились в резиденцию.

По дороге В.П. Елютин стал рассказывать о своем увлечении рыбной ловлей, о том, при какой погоде лучший клев. «Лучше всего, — сказал он, — рыба ловится, когда дует западный ветер, и совсем плохо, когда ветер дует с востока». Сидевший в машине на переднем месте рядом с шофером молодой китайский переводчик вдруг начал горячо и громко говорить, что «вот, мы к вам — советским представителям хорошо относимся, а вы о нас говорите плохо. Я понимаю, что кроется за словами о плохом восточном ветре. Это вы необоснованно осуждаете Китай, его политику…».

Я вмешался в этот разговор и предложил прекратить его. Молча мы доехали до дома, где разместилась делегация. Тут же пригласили работника МИД КНР и рассказали ему суть происшедшего, расценили поведение переводчика как провокационное и попросили заменить его другим работником, знающим русский язык. Представитель МИД принял к сведению наше заявление, и нам прислали другого переводчика.

В последний день празднования юбилея КНР в большом зале заседаний Дворца Всекитайского собрания народных представителей был устроен торжественный обед в честь зарубежных делегаций. В партере было установлено много круглых столов, каждый на шесть-восемь мест. Сцена была открыта и пуста. Думается, что на обеде присутствовала не одна тысяча человек. Нашу делегацию посадили за первый стол. Вместе с нами были премьер Чжоу Эньлай, Ли Сяньнянь и другие руководители Китая. За обедом шел разговор о делах в наших странах, международных проблемах, о праздновании юбилея Китайской Народной Республики.

Китайские руководители на обеде, как, впрочем, и во всех других случаях, проявляли к нашей делегации внимание, доброжелательность, говорили о традиционной дружбе наших народов.

В свою очередь мы поступали таким же образом и свою основную задачу видели в том, чтобы в меру возможностей содействовать улучшению отношений между СССР и КНР.

В конце обеда на сцену вышел поддерживаемый под руки двумя молодыми китаянками Мао Цзэдун. Он был одет в китель темно-серого цвета и сверху в светлое габардиновое пальто. Ему подали рюмку, руководители зарубежных делегаций по одному стали подниматься на сцену, чокались с Мао Цзэдуном, поздравляли его с юбилеем.