Тени Марса - Анатолий Гончар

Все замолчали и посмотрели в её сторону. Последние десять минут про девушку совсем забыли. Что касается Клёпикова, так он вообще принял её за случайно оказавшегося здесь прохожего. Полицейские переглянулись, и Клёпиков безнадёжно махнул рукой:

— До кучи…

Дискета медленно уползла в прорезь компьютерного мозга, и тихая мелодия возвестила о начале загрузки. Предоставленный самому себе, Сергей мог бы попытаться бежать, и даже существовала большая вероятность, что это эму бы удалось, но бежать без дискеты не имело смысла. Он глубоко ругал себя за то, что такая простая и, в общем-то, естественная мысль сделать с дискеты несколько копий не пришла ему в голову чуть раньше, когда он ещё находился в храме. Если бы он это сделал, тогда бы не пришлось, практически вцепившись зубами в полицейский бот, глупо дожидаться решения, которое примет тупой круглолицый капрал. Время бежало стремительно. Сергей посмотрел на часы. Прошло уже более сорока минут. Если дискета могла кого-то убедить, то она уже своё дело сделала. Ляпидевский вытянул руку и изо всех сил постучал по фюзеляжу. Дверь тотчас отъехала в сторону и из кабины высунулась растерянная морда Штольтграфа.

— Ух ты! — только и произнес он и снова нырнул вовнутрь машины. Дверь осталась гостеприимно распахнутой. Какое решение приняли копы — было очевидно. Сергей ухватился за поручень и стремительно, одним прыжком влетел в кабину. Вся четвёрка, сбившись в кучку и едва ли не обнявшись, уставилась в мерцающий красками экран.

Нарушать столь идеалистическую картинку не хотелось, но время продолжало неумолимо сжиматься.

— Всё, посмотрели, и будет, пора сматываться! — Сергей тронул за плечо ещё больше раскрасневшегося Клепикова. И на всякий случай уточнил: — Насколько я понимаю, вы с нами? — капрал молча кивнул. — Тогда выключай, и деру отсюда, дёру! — Сергей окинул взглядом сидящих. — Хотя сначала сделай четыре копии. И всё, всё, полетели к чёртовой матери! Поищем более безопасное место. А это, — Сергей показал на мелькающие перед глазами картинки, — досмотрим позже.

Клёпиков снова кивнул. Стратег заёрзал на своём месте, потом махнул рукой в сторону одиноко стоявшего "Флаубера".

— Пусть здесь постоит, заберу, когда закончится эта котовасия. — Он пожал плечами и виновато развел руками. — Я тут нарисовался перед парочкой военных, так что пусть так… — И он, словно ища поддержки, покосился в сторону девушки, которая, наконец сумев оторваться от экрана, посмотрела на Сергея. В её вытаращенных глазах отразилось такое удивление, что он едва не рассмеялся, а она выдохнула:

— Неужели это всё- правда?

— Да.

От этого короткого слова, сказанного так легко и просто, девушка едва не потеряла сознание. Горло сжал спазм, а в голове противно зашелестело, но она нашла в себе силы и нерешительно улыбнулась. Сидевший рядом Стратег ободряюще похлопал её по плечу, и она, пару раз всхлипнув, вытерла невесть откуда взявшимся носовым платком невольно навернувшиеся слезы и, вжавшись в пассажирское сиденье, притихла. Сергей, которому надоело смотреть на эту средневековую мелодраму, нехорошо выругался, бесцеремонно протиснулся между полицейскими и сел рядом с девушкой.

— А что было бы, если вы не поверили нам или, того хуже, оказались агентами зандров? — спросил он у сидевшего впереди Клёпикова. Тот задумался и только открыл рот, что бы ответить, но его опередил широко улыбающийся Стратег.

— Два трупа, — коротко бросил он, показывая спрятанный в рукаве старинный женский браунинг.

— Но как? — воскликнул растерявшийся капрал. — Мы же на подлёте просканировали вас всех троих, и лишь в одежде Ляпидевского присутствовало достаточно металла, чтобы это могло быть оружием!

Стратег насмешливо улыбнулся.

— Но я ведь перегонял "Флаубер"…

Клёпиков шлепнул себя от досады по голове и шумно выдохнул. Всё вроде закончилось, можно было смеяться, но смеяться отчего-то не хотелось.

Моторы заработали тихо и ровно. Клёпиков повернулся к сидевшей рядом троице и отрывисто бросил:

— Куда?

— Наверное, теперь всё же ко мне, — устало произнес Стратег, повторяя своё недавнее предложение. — Ибо, как я понимаю, у остальных моих друзей дома неспокойно. — И неторопливо назвал свой адрес.

— А там есть где укрыть наш "Мустанг"? — дав задний ход и медленно выползая из-под деревьев, поинтересовался покрывшийся мелкими капельками пота капрал.

— Не беспокойтесь, в моих апартаментах можно спрятать целую эскадрилью, летите и ни о чем не беспокойтесь. Только, пожалуйста, держитесь над самым тротуаром! — и, увидев недоумение в глазах повернувшегося к нему полицейского, поспешно пояснил: — Если не столкнёмся нос к носу с вражескими машинами, то ни один локатор не сможет нас запеленговать. Так что дерзайте, молодой человек, дерзайте! — Стратег замолчал, закрыл глаза и, усаживаясь поудобнее, заёрзал задом по широкому кожаному сиденью глиссера.

Через полчаса, лавируя в узких пригородных улочках между старинными малюсенькими домиками, они оказались у прибрежной бухты и, пронесясь над океанскими волнами каких-то пяток километров, влетели в огромный, хорошо освещенный, каменный грот.

— Всё, приехали! — радостно воскликнул капрал Клёпиков, опуская машину на гладко отполированные камни пола.

Помещение было действительно огромным, но Нина, оглядевшись по сторонам, нашла окружающую спартанскую обстановку даже романтичной. "В другое время, — подумала она с тоской, — здесь можно было бы свить уютное любовное гнёздышко". Но сейчас было не такое время, чтобы рассуждать о романтике. — "Любовное гнёздышко, — ещё раз про себя повторила она, и тут же вознегодовала на самою себя. — Это же надо, какие глупые мысли появились в её голове! Любовное гнёздышко, ах, ах, ах! Наплевать и растереть! Разве не считает она всех мужчин недоразвитыми уродами? Разве не она всего день назад призывала женщин к бойкоту? Кажется, это было так давно! Теперь оказалось, что все эти призывы и все эти дурные лозунги воинствующей феминистки были всего лишь игрой, способной хоть немного приукрасить серую, одиноко-тоскливую, жизнь. И вот теперь, когда эта самая жизнь хлестнула через край, разрушая привычную тишину мира, оказалось, что в этом новом, наполнившимся опасностями мире, так нужно сильное мужское плечо, на которое могла бы опереться слабая, хрупкая девушка, и которое почему-то никто не спешит предоставить в её распоряжение. Она выглядела совершенно растерянной. Ей хотелось то плакать, то смеяться над самой собой, то негодовать в искреннем возмущении. Но она молчала и лишь изредка бросала косые взгляды на окружавших её мужчин, в своих заботах словно бы её и не замечавших. А может быть, дело не в них, а в ней? Может быть, для того, чтобы тебе в трудную минуту подставили плечо помощи, нужно быть не слабой, а сильной? Чтобы и ты могла хоть кому-нибудь, хоть немного помочь?!