Ботус Окцитанус, или восьмиглазый скорпион - Ганс Шерфиг

Только благодаря бдительности старшего прапорщика удалось во-время схватить одного солдата и отдать его под суд, согласно параграфам 53 и 63 военно-уголовного кодекса, за то, что он 10 декабря принес в казарму экземпляр коммунистического журнала под названием «Советский Союз в иллюстрациях», который он в целях пропаганды демонстрировал своим товарищам; в большинстве иллюстраций содержалась неприкрытая пропаганда мира; тем самым указанный солдат ясно выразил свое недовольство трудностями военной службы и притом таким способом, который может привести к распространению в вооруженных силах опасного недовольства; следовательно, данный солдат нарушил объявленное личному составу запрещение распространять в казарме политические агитки.

Иск о возмещении убытков в деле отсутствовал, однако в силу параграфа 77, раздел первый, пункт первый, гражданского уголовного кодекса препровождался иск о том, что журнал подлежит изъятию в пользу государственной казны.

Достойными порицания являются следующие пропагандистские тексты к помещенным в журнале фотографиям:

1. «По всей стране — от Москвы до самых отдаленных местностей — советский народ занят огромным мирным строительством».2. «Мир, долгий и прочный мир, — вот чего Советский Союз хочет и в чем нуждается».

На фотографиях, к которым относились эти подписи, было изображено рытье каналов в пустынях Туркмении, на юге Украины и в Крыму; на других фотографиях изображался судоходный канал между Волгой и Доном.

Численный состав армии в спешном порядке увеличивали, однако давал себя знать недостаток в офицерах. Профессия эта почетом не пользовалась. Граждане видели мало радости в том, чтобы их сыновья избирали себе военную карьеру. Кроме того, некоторая убыль в командном составе была вызвана многочисленными неблаговидными махинациями, которые стали известны общественности. Пришлось уволить нескольких полковников, нечистых на руку, и временно отстранить от должности часть офицеров, которые получали взятки или комиссионные. Были арестованы также несколько лейтенантов, которые совершили кражу со взломом.

Не спасло положения и то, что армейское интендантство разослало циркуляр всем торговцам автомобилями и владельцам авторемонтных мастерских с просьбой прекратить в дальнейшем подкуп офицеров, которые от имени вооруженных сил будут размещать заказы на ремонтные работы. Директор полиции Окцитанус серьезно подумывал, не следует ли разослать подобный циркуляр и ворам-взломщикам и контрабандистам, чтобы они не слишком усердствовали в подкупе полицейских адвокатов. Однако он оставил это намерение, так как убедился, что призыв интендантства оказался бесплодным.

Это были трудные времена. Полиция работала. Работали судебные чиновники. Судьи старались вовсю. Здоровый и уравновешенный полицейский адвокат Кастелла, по прозвищу «Гроза сутенеров», получил назначение возглавить расследование по «делу о Скорпионе» и совершенно невозмутимо наблюдал, как в его кабинете накапливаются груды бумаг. Энергичный полицейский инспектор Александер, стоявший во главе «столичной разведки», видел, как картотеки с каждым днем разбухают и под конец начинают выпирать из ящиков, словно каша, которая убежала из котелка, как говорится в одной сказке. Директор полиции Окцитанус ежедневно совещался с министром юстиции Ботусом; помимо спорного вопроса о состоянии двенадцатиперстной кишки министра, они обсуждали проблемы безопасности страны, отношения с великими иностранными державами, коснулись и безответственной болтливости прессы в связи с «делом о Скорпионе», которое принимало угрожающие размеры.

А за полицейскими инспекторами, директором полиции, судьями, министром юстиции и над ними стояла таинственная организация, которая скрывалась под тремя буквами: CIA. CIA заставляла власти этой страны следить друг за другом и составлять списки. Тщательно велись семьдесят шесть тысяч огромных картотек на жителей, которых подозревали в стремлениях к миру, в нейтральной позиции, в пацифизме и в других коммунистических склонностях. Выпущенные на волю шпики и осведомители из Abwehrstelle[62] снова получили возможность заработать себе на жизнь, выдавая патриотов и докладывая об антиамериканских высказываниях.

Разведка столичной полиции вела картотеки на граждан. Вела картотеки и разведка государственной полиции. Военная разведка тоже вела картотеки. Добровольная разведка в ополчении вела частную картотеку на своих недругов, соседей, сослуживцев и даже товарищей по работе. В семидесяти двух полицейских районах местная полиция вела семьдесят две картотеки на граждан с помощью так называемых осведомителей «низшего разряда» — по двадцать крон за день.

Страну наводнили картотеки, и честные патриоты стыдились, если они не были зарегистрированы в той или иной картотеке. Из картотеки всех этих служб разведки сведения поступали в иностранное посольство, над входом в которое на фоне звезд и кровавых полос парил орел с распростертыми крыльями и злобным взглядом. Посольство и «Ярд» поддерживали тесный контакт друг с другом. В посольство приходили осведомители «низшего разряда», чтобы получить плату в долларах или в национальной валюте. Два пухленьких социал-демократа принадлежали к осведомителям более высокого полета и поэтому получали ставки выше, чем обыкновенные осведомители. Дочь премьер-министра состояла на штатной службе в доме с орлом. А посольская картотека на строптивых туземцев все росла и росла, так что пришлось выстроить новое большое здание, где она могла поместиться.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

«Сколько еще продержится Ульмус?» — задавала вопрос пресса. Торговец коврами закончил осеннюю охоту в поместье Волчья долина и вернулся в столицу, чтобы заняться делами. Пресса не один месяц писала о нем. Всем, кто читал газеты, было известно об исчезновении дела о спекуляции военными материалами, о прочих его спекуляциях, денежных сделках и трюках с автомобилями. Получили известность также его великолепные пиры с полицейскими чиновниками всех рангов. Все, кого влекло море, восхищались его моторными катерами, доставлявшими в страну ковры, драгоценности и часы. Его грузовики, которые по ночам конвоировали машины с тоннами американских сигарет, приводили в трепет всех встречных. Его великолепные пестрые ковры придавали уют квартирам полицейских.

Каждый день в той или иной газете можно было видеть улыбающийся портрет и читать заголовки: «Ульмус все еще на свободе!» или: «Сколько еще ждать?»

— Есть что-нибудь новое по «делу о Скорпионе»? — обратились по телефону к полицейскому инспектору Хорсу из газеты «Народная воля».

— Нет, — ответил Хорс.

— А относительно Ульмуса?

— Тоже нет.

— Вы собираетесь арестовать Ульмуса?

— Таких сведений дать не могу.

— Как обстоит дело с его автомобильными аферами?

— Не могу дать сведений.

Вот и все, что удалось услышать от Хорса.

Полицейский адвокат Кастелла ежедневно являлся в «Ярд», всегда свежий и бодрый, и наблюдал, как в его комнате росли груды бумаг. Но вот однажды в нем проснулось любопытство — как у женщины из сказки о Синей Бороде, — и он стал просматривать бумаги.

Полицейский адвокат Кастелла, известный как непримиримый враг сутенеров, проповедовал теперь теорию о том, что если активно бороться с людьми этой «профессии», то со временем можно будет искоренить все формы преступности. К счастью, в «деле о Скорпионе» было немало моментов, связанных с сутенерством, и за это следовало ухватиться. Однако в деле было и много кое-чего другого. Раз взглянув в бумаги, полицейский адвокат заинтересовался и с тех пор стал тщательно и подробно изучать все поступающие материалы.

Когда попадались знакомые фамилии, Кастеллу охватывала нервная дрожь, а некоторые имена заставляли его бледнеть. Это были имена его лучших друзей и наиболее уважаемых коллег. Он догадывался, что за ними скрываются и другие имена и какие-то темные связи. Этот здоровый человек внезапно почувствовал себя слабым и беспомощным. По мере того как он продвигался вперед в чтении сложенных в груду бумаг, его здоровье медленно и постепенно разрушалось. «Боже мой, — говорил он про себя. — Это невозможно! Так нельзя! Просто нельзя!»

Как-то днем полицейский врач доктор Ринн был вызван на квартиру адвоката Кастеллы. Доктор Ринн, лечивший также и заключенных в Южной тюрьме, был грузный меланхоличный человек с дурными манерами, что производило неприятное впечатление. Именно он осматривал в свое время лектора Карелиуса и написал ему удостоверение, в котором перечислялись все шишки и царапины, приобретенные лектором за время его пребывания в полицейском участке на улице Короля Георга. Получив приглашение от полицейского адвоката, он бросил все другие дела и помчался к дому Кастеллы.