Огни юга - Мэри Бакстер

Она словно поняла, что он ее разглядывает, и оглянулась. Он сразу заметил, как ее белый вязаный топик обтягивает грудь и тоненькую талию, а затем исчезает под кожаным поясом.

Он с усилием отвел взгляд, а она принюхалась и сказала:

– Чем-то очень вкусно пахнет.

– Бифштексами.

– О! – смутилась она. – Вы ждете гостей?

– Я надеялся, что они будут.

– Я не понимаю, – недоуменно проговорила она.

Он засмеялся, надеясь разрядить обстановку.

– Конечно, не понимаете. На самом деле я ждал вас.

– Меня?

– Да. Один из бифштексов – для вас.

– Но…

– Я знаю, это сумасшествие. Но я действительно собирался поехать за вами и пригласить на обед.

– Вы лжете.

– Клянусь Богом, нет.

– Но с какой стати? – Она нахмурилась. – После той сцены…

– Именно поэтому я и затеял этот обед. Я тогда был не в себе.

Она подняла голову, и тени заплясали у нее на лице.

– Это что, извинение?

– Зависит от того, как вы это воспримете, – ответил он, улыбнувшись и не спуская глаз с ее губ.

Она облизала их, потом покачала головой, словно не веря в происходящее.

– Так что вы можете мне рассказать? – спросил он.

– Вы имеете в виду, почему я оказалась здесь?

– Да.

– Примерно то же, что и вы мне. Только у нас с вами разный повод. Я хотела, чтобы вы знали, что я никак не связана с тем, в чем вы меня обвиняете.

– Так вы действительно не раззвонили о конгрессмене Кроуфорде?

Дана вздернула подбородок.

– Абсолютно точно – нет. Я всячески пытаюсь избегать общества Рамзи.

– Приятно слышать.

– Вы верите мне?

– Да.

– И это все? Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду. Нет, я не собираюсь верить вам насчет Клейтона Кроуфорда.

– Но вы собираетесь поверить мне насчет кое-чего другого?

– Я думаю, можно попробовать.

Она кивнула, но ничего не сказала, а их глаза снова встретились.

Дана стояла слишком близко. Он чувствовал аромат ее духов, ощущал ее сексуальность, которая была частью ее, и именно она привлекла его тогда, в ресторане.

Сердце Янси гулко стукнуло, и так сильно, что он выпалил:

– Надеюсь, вы хотите есть.

– Спасибо, с удовольствием.

Прошло полчаса. Они сидели за столом на веранде, глядя в пустые тарелки.

– Я чувствую себя совершенно несчастной, – призналась Дана, откидываясь в уютном кресле и потирая живот. – Не могу вспомнить, когда в последний раз я так много ела.

– Я рад. Кулинария для меня не самое простое занятие.

Она скептически посмотрела на него.

– Не верю ни единой минуты. Вы напрашиваетесь на комплимент.

– Возможно, – сказал он с улыбкой, пораженный тем, что они ведут разговор как вполне цивилизованные люди. И у них пока получается. – Я люблю готовить, только у меня нет на это времени.

Дана засмеялась.

– Могу себе представить. – Она отпила глоток холодного чая. – Ну так скажите мне, что на самом деле заставило вас стать врачом?

Янси откинулся на стуле.

– Вначале я увлекся лягушками. Мне нравилось отрывать им лапки.

– Но я серьезно!

– Мой дедушка был доктором. Скорее всего это результат его влияния.

– А как отнеслись к этому ваши родители?

– Никак. Они были слишком заняты и летали по всему свету.

– Они уже умерли, – осторожно напомнила она.

– Да, нельзя плохо говорить о мертвых.

Она пристально посмотрела на него.

– Похоже, у вас с ними были не слишком хорошие отношения.

Он горько засмеялся.

– Можно сказать и так.

– А поподробнее нельзя?

– Нет.

Зная, что спорить бесполезно, она переключилась на другую тему:

– Мне интересно, почему вы занялись проблемой бесплодия, а не чем-то еще. Была ли для этого какая-то причина?

«Ты, ты причина!» – хотелось крикнуть ему, но он сдержался. Эти слова он унесет с собой в могилу.

– Трудно сказать. Я хотел специализироваться в чем-то конкретном. В то время эта область была непаханым полем. И это поле было очень горьким для больных.

– Вы правы, – сказала Дана, прикусив губу.

В комнате повисла тишина. Янси глубоко вздохнул и стал думать о прекрасном вечере, о том, как она хороша собой. Где-то стрекотала цикада, доносился аромат цветов, на небе ни облачка, нет даже звезд, но очень скоро они начнут мерцать в небесах.

– У вас прекрасный мазок. А поскольку…

Она понимала, что он намеренно шокировал ее своим прямолинейным и неожиданным заявлением, но выдержала его выпад достойно, посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что единственный способ узнать наверняка, можете ли вы забеременеть, – это попробовать.

– Ну, вряд ли такое случится.

Она произнесла это беззаботно, но он понял, что снова смутил ее. Ее рука дрожала, когда она подносила стакан ко рту. Вот ее губы коснулись края стакана, и он на мгновение замер, словно загипнотизированный, чувствуя, как в нем разгорается огонь желания.

– Вы не слишком любите мужчин, не так ли?

У нее перехватило дыхание, но она снова взяла себя в руки, стараясь не позволить ему взять верх в игре, которую они затеяли.

– Больше всего на свете я люблю мужчин.

– Но только на расстоянии, да?

– Для меня сейчас самое главное – карьера. Она на первом месте. – Признание прозвучало жестко. – У меня нет времени ни на дом, ни на детей. Скорее всего этого времени никогда не будет.

– Так почему вы вдруг забеспокоились?

– Не важно.

Она говорила спокойно, бесстрастно, словно они обсуждали погоду, но ее губы были напряжены, и он чувствовал, что сейчас она сдерживается только потому, что хочет получить интервью.

Однако он не мог позволить ей этого.

– Ваше желание узнать, можете ли вы забеременеть, никак не вяжется с отсутствием времени на семью и детей.

Дана побледнела, потом покраснела.

– Послушайте, давайте-ка свернем с этой дорожки. Поговорим о чем-нибудь другом.

– Вы боитесь? – осторожно осведомился он.

– Нет. – Она опустила голову.

Внутренний голос подсказывал ему, что она лжет. Она наверняка любит детей, иначе не пришла бы в клинику, не стала бы проходить обследование. Она просто боится, в этом все дело.

Да и могло ли быть иначе после того, через что ей пришлось пройти? Боже, если бы только он не был вовлечен в то дело! Но какой подлец наградил ее ребенком? Наверное, какой-нибудь жеребец, который хотел получить удовольствие, но не собирался отвечать за последствия.

Неужели из-за того трагического опыта для нее стали невозможными нормальные отношения с мужчиной? Он надеялся, что нет, что в глубине ее, под слоем опасений, кипит горячая нерастраченная страсть. Он знал, потому что сам прикоснулся к ней. Когда он целовал ее и их языки переплетались…