Папина содержанка - Дарья Десса

– Теперь мы ее обязательно спасем! – воскликнула британка, чем привела меня в умиление, а Максим посмотрела на неё с каким-то подозрением. Ну, радуется человек скорому освобождению из заложников своей любимой, что не так? Эта мажорка вечно себе на уме. Хоть бы раз поделилась со мной своими мыслями, впечатлениями, предположениями наконец. Так ведь нет, ведет себя так, словно я – бесплатное приложение к журналу «Playboy», а она вся из себя такая важная, миссию выполняет. Ничего, скоро-скоро выполнишь ты ее, вернемся в Москву, а там видно будет.

Глава 37

Мы пробыли у Джейни до самой ночи, чтобы не мотаться туда-сюда по городу, рискуя деньги потерять или попасть в какую-нибудь другую неприятную историю. Это была моя инициатива – остаться. Заодно хотел побольше о Наоми узнать. Ее подруга нам в гостеприимстве не отказала. Правда, поболтать с ней особенно не получилось: Джейни постоянно отвлекалась на свой смартфон, который почти непрестанно вибрировал, извещая о новых сообщениях.

Мне в какой-то момент стало очень интересно: с кем это она в отсутствие Наоми так активно переписывается? А потом пришла мысль куда забавнее первой: вдруг она с парнем японки развлекается? Пока правнучка миллиардера в руках похитителей, Джейни закрутила роман с ним, и теперь ловит кайф от жизни. Вернётся заложница, а ей рога наставили. Пусть пока виртуально, но кто знает? Может, у них там это давно.

Изменяет, да! Как это регулярно делает Максим с моим отцом. Было уже два эпизода её половых походов налево. Если прибавить к этому её Костю, то предательство вообще поставлено у мажорки на поток. Она вообще себе в сексе ни с кем не отказывает. Трахается, с кем пожелает. Один я, словно монах, рискую заработать себе ранний простатит, поскольку у меня застой в органах малого таза. Непонятно, отчего? Секса дайте мне, секса!

Проглотил эту мысль. Это всё Джейни и мажорка на меня так действуют. Я, глядя на них, двух симпатичных девушек, даже стал подумывать о тройничке. А что? У меня такого не случалось прежде, потому хочется попробовать. Каково это, интересно, когда ты одновременно с двумя тёлками? Ух, как это круто, наверное! Я перевожу глаза с Максим на Джейни. Тяжело вздыхаю. Тут мне такое не светит.

А Джейни, кстати, хороша. Очень сексуально выглядит. Короткая, до пупка маечка, сквозь тонкую ткань которой явственно проступают маленькие соски, а когда она задирается немного, то виден плоский живот. Еще на ней цветастые шелковые шортики, под которыми, к своему жаркому удивлению, я не обнаружил трусиков. Потому что ткань сдвинулась, и мой взгляд скользнул в полутемную глубину, сделав вывод, от которого по телу пробежала сладкая дрожь. Вот это да! С другой стороны, она европейка, чего ей стесняться каких-то двух русских гостей? Здесь царит свобода нравов.

И потом, она себя чувствует в полной безопасности. Мы же сами сказали, откуда и зачем прибыли. Не стану же я грязно ее домогаться просто потому, что она свои прелести почти напоказ выставляет? Мне стало интересно: а что мажорка ощущает по этому поводу? Но она смотрела на Джейни, как на… человека без половых признаков. Как на восковую фигуру, что ли. Хотя чего удивляться? У неё-то с половой жизнью всё в порядке. Это мне от желания крышу сносит.

– Как вы познакомились с Наоми? – спрашиваю, чтобы отвлечься от озабоченной тематики.

– Мы учились вместе в University of Law London, – ответила девушка. – Только я была уже на третьем курсе, когда она только поступила. Я сразу ее заметила, когда она заехала в общежитие. Такая миниатюрная, с очень красивыми глазами и жутко напуганная. Ну, представьте только: чужая страна, незнакомые все вокруг, говорят не на родном языке, а еще правила, традиции, – всё другое и непонятное.

– Она что, даже по-английски не говорила? – удивляюсь я.

– Что вы! – улыбается Джейни. – Прекрасно говорила! Только язык у нее был… как бы вам это сказать… Книжный, академический, слишком правильный. Она очень четко произносила слова, а разговорный язык, учитывая слэнг и сокращения, сильно отличается. Я однажды была в супермаркете возле университета, и Наоми стояла там, растерянная. Она почти плакала, потому что кассир, какая-то африканка, никак не могла ее понять. Забавно было наблюдать со стороны: у одной идеальный язык, но академический, а у второй «моя плохо говори местная языка». Я подошла, помогла им найти контакт, так мы с Наоми и познакомились.

– Потом сразу начали вместе жить?

– Какой вы наивный и смешной! – снова широко улыбается мне Наоми. Максим при этом качает головой, что означает «ты, Сашок, дурачок». – Конечно, нет. Сначала просто общались, потом стали дружить, а когда я получила диплом, то пригласила ее на выпускной бал, как лучшую подругу. Ну, после решили, что вдвоём будет лучше. Дешевле снимать квартиру.

– Странно это всё, – подает голос Максим.

– Что странно? – откликается Джейни.

– Почему старый Мацунага оказался против связи Наоми с тем парнем? Ну, повстречала она иностранца. Любовь-морковь и всё такое. Поженятся, детишек нарожают. Буровик он, так и что? В России они много зарабатывают. Но как он там сказал? «Пустой, ветреный, бесполезный человек. За душой ни гроша, работа плохая, будущего нет».

– Наверное, господин Исида Мацунага считает мужчину Наоми недостойным его правнучки, – предположила Джейни. – Он просто плохо его знает.

– А может, просто не принимает подобные отношения, они кажутся ему мерзким извращением, – говорю я, и Джейни с Максим пристально на меня смотрят. С некоторым осуждением. – Это… ну… Он – миллиардер. Влиятельный в Японии человек. Аристократ высшей пробы. Его правнучка – тоже. А этот… кстати, как того буровика зовут?

– Майкл Ферри, – сказала Джейни.

– Ну вот. Он для старика Мацунаги, простите за выражение, дворняжка.

– Или есть еще какая-то причина, о которой мы ничего не знаем, – вдруг вставляет Максим свою реплику. То ли намекает на что-то, то ли просто мысли вслух. Но мне последнее время всё кажется, будто у неё в голове несколько иная точка зрения на происходящие с нами события. Я имею в виду не меня и неё персонально, а нашу миссию. Вполне возможно, что мажорка знает – да наверняка! – больше меня, только поделиться, как всегда, не спешит. Не доверяет, понятное дело. Я для