Бандит Ноубл Солт - Эми Хармон

– Джейн… кто он такой?

– Лорд Эшли Чарльз Туссейнт третий. Граф Уэртогский.

Это имя ни о чем ему не говорило, и она продолжила:

– Он член британской палаты лордов. Происходит из очень древней и очень могущественной семьи. Его отец, кузен Оливера, был графом. Его мать – моя покровительница.

– Вы с ним кузены.

– Мы не кузены. Мы с ним не родня, – прошипела она. – Когда я попала в Консерваторию, еще до того, как вышла замуж за Оливера, мне позволили взять эту фамилию. Для профессиональных целей. Я была их протеже… но не была… никогда не была… им родней.

– Чего он хочет?

– Он хочет меня мучить. Вот и все.

Больше она ничего не могла ему сказать. Слова гнездились где-то чересчур глубоко, в недоступных уголках ее существа. Даже если она попытается вытащить их наружу, то вряд ли сумеет произнести. Особенно теперь, когда под угрозой ее свобода.

– Я не хочу говорить про лорда Эшли. Не хочу говорить с ним.

– Как он узнал о гастролях?

– Думаю, Оливер рассказал ему о гастролях и примерно описал маршрут. Но почему я прежде не видела его на корабле? – Она сделала глубокий вдох, стараясь овладеть собой, не поддаться панике. – Наверное, он сел в Саутгемптоне. В Шербуре я его не заметила. Если бы заметила… нас бы здесь не было. Я действовала так осторожно… Но иначе и быть не могло. Не могло.

– Значит, вы не хотите с ним встречаться.

– Не могу поверить, что он рассчитывал со мной встретиться. При любых обстоятельствах. Ни мне, ни вам не следует этого делать. Он не имеет надо мной никакой власти. Хотя его знакомств и влияния вполне хватит, чтобы сделать мою жизнь невыносимой.

– Я пойду. И передам ему, что вы с ним сегодня встречаться не станете. Если ему есть что сказать насчет гастролей, пусть скажет мне.

– Он никак не связан с гастролями, Ноубл. Я обговорила все детали через мистера Бэйли Хьюго, он устраивал мои предыдущие американские гастроли. С мистером Хьюго мы встретимся в Нью-Йорке, если… Если все пойдет, как планировалось. А ведь я даже не взяла деньги Туссейнтов… Те самые, которые я же для них заработала! – С этими словами она ударила себя в грудь.

Он взял ее за руку. Она не стала сопротивляться, и он прижал ее ладонь к своей груди. Его крупные руки, мерное биение его сердца успокоили ее. Он никуда не рвался, не злился, не метался, и от этого ей стало легче.

– Вы ведь для этого меня наняли… Так? Он уже давно доставляет вам неприятности?

– Да, – прошептала она.

Она не доверяла себе самой и не смела сказать больше, не смела взглянуть на него. В голове у нее звучали слова, которые он произнес в ту первую ночь на лайнере. Боюсь посмотреть. Не знаю, что говорить. Посидим молча.

– Значит, я все устрою. И скоро вернусь. А вы отдохните.

Уже на пороге он вдруг замер и, чуть помедлив, обернулся:

– Давайте устроим вас у меня. Вас обоих. Мне не по душе, что он знает, где вас искать.

Он разбудил Огастеса. Тот послушно проковылял от одной кровати до другой и мгновенно снова уснул, не проронив ни единого слова. Наивность и простодушное доверие ребенка успокоили ее не меньше, чем ровное биение сердца мужчины, и она легла рядом с Огастесом, на простыни, хранившие запах Ноубла. Внезапно глаза ее наполнились слезами благодарности, и она зарылась в подушку и выше подтянула простыни. Ноубл закрыл и запер дверь между их каютами, а потом постучался, один раз, чуть слышно.

– Никому не отпирайте, голубка, – сказал он. – У меня есть ключ. Я сам открою дверь.

* * *

– Я предполагал, что она пришлет вас.

Каждое слово лорда Эшли сочилось презрением, но он явно не удивился, увидев Бутча, не был разочарован, и потому Бутч замешкался, внимательно вглядываясь в окружавшую их черноту. Он был вооружен – но если он застрелит графа или кого-то из его приспешников, то навлечет на свою голову беды, которые ему вовсе не нужны.

– У меня нет на это времени. Немедленно отведите меня к ней в каюту, – велел лорд Эшли.

– Вы знаете, где ее каюта… Зачем вы просили о встрече?

– Я пытался быть вежливым, – бросил граф.

Ах вот как. Никаких возражений. Он и правда точно знал, где искать Джейн.

– Что ж, – произнес Бутч, продолжая вглядываться во тьму. Шея у него зудела, нервы до предела натянулись. Этот тип ему не нравился. Совершенно не нравился. – Миссис Туссейнт больна. Вы сами это заметили. Мальчик спит. Не слишком-то вежливо просить о встрече в такое позднее время. – Он скользнул взглядом по патрицианскому профилю и ощутил холодок узнавания. Он уже где-то видел этого человека. – Она попросила меня выяснить, что вам нужно.

– Ей известно, что мне нужно.

Лорд Эшли говорил сухо, отрывисто, с заученным – или даже врожденным – безразличием, присущим всякому английскому джентльмену.

– Нет, сэр. Я так не думаю.

Лорд Эшли вздохнул, давая понять, что ему слишком хлопотно объяснять, в чем тут дело, и уж тем более слуге.

– Мы с Джейн Туссейнт десять лет были любовниками. Она очень хорошо знает, что мне нужно. Но она зачем-то все усложняет, с тех самых пор, как умер Оливер. Я несколько раз пытался встретиться с ней, даже нанял поверенного. Я был уверен, что теперь, когда она освободилась от брачных уз, у нее будет больше времени на меня. Но времени у нее стало меньше.

Бутч почувствовал, как будто ему со всей силы дали кулаком по горлу, а потом врезали по спине ребром ладони. Граф подбирал каждое слово с таким расчетом, чтобы ударить как можно больнее, но Бутч слишком много лет умело скрывал все чувства, чтобы теперь отреагировать на нападение, пусть даже так тонко спланированное.

– А она хороша, не правда ли, мистер Солт? Бледная кожа. Черные пряди, глаза. И только моя.

У него получилось идеальное хайку.

Бледная кожа.

Черные пряди, глаза.

И только моя.

Бутч пересчитал слоги, отгоняя образы, что крылись в словах.

– Огастес мой сын. Вы ведь знали? – На этот раз лорд Эшли заметил его изумление. – Так она вам не сказала? – Казалось, это доставило ему удовольствие.

– Я лишь наемник, мистер Эшли. Я вас не знаю. И миссис Туссейнт толком не знаю. Я пришел сюда, чтобы передать вам сообщение.

– Он мой сын. А она все эти годы прятала его от меня. Теперь