Попадос и два ствола 3 (СИ) - Андрей Мороз

а может и без того меньше. Кто же счастливые деньки считать станет?

Чем все это время занимались?

А чем заниматься только недавно «откинувшимся», когда и так всего вволю?

Пили — гуляли, да на девках отрывались. Купались. Просто — тупо валялись на траве днями напролет.

Охотиться пытались, но не от недостатка еды, а так — от скуки, когда все надоедало.

С охотой, правда, чего-то все никак не срасталось. Да и хрен бы с ним!

За это время коллекция их трофеев пополнилась еще одним экземпляром — тоже вышедшей на свет костра женщиной.

Правда, она была не такой молоденькой и свежей, как две предыдущих, но и эту тетку лет тридцати они тоже время от времени употребляли с удовольствием. Тем более, что две первые соски заметно потеряли «товарный вид». Да и «приелись». Ну а мужика, что с ней был — пристрелили сразу, в разговоры не вступая. Девки потом полдня провозились, роя под него яму. Сява аж караулить их устал. Совсем, видать, эти шалашовки обессилели от регулярных сеансов любви. А может просто — копать не умели.

А баба и без него сама прекрасно справилась — показала место их стоянки. Правда, к огорчению всей троицы, спиртного в том модуле оказалось очень немного. А запасы Сявы, Дрона и Батыра хотя еще и не подходили к концу, но уже заметно начинали иссякать.

Однако же — все в жизни конечно.

В один, далеко не самый прекрасный день, к их лагерю вышел мужик средних лет с женой.

Он-то и сообщил тройке лихих ковбоев о нападении каких-то азиатов. Телки-то пока в них нужды не возникало — в модуле сидели. Так что ни мужика ни его супругу ничего не насторожило.

В общем, новости были не слишком радостными. Непонятные люди азиатской внешности шли по степи большими отрядами и стреляли во все, что пошевелится.

Разузнав, где находится поселок, который мужик обозвал странным названием: «Форт-Полкан», доверчивого дурака и его бабу зарезали, чтобы выстрелами не привлекать внимания непонятно откуда взявшихся врагов.

Незадачливых измученных девок постигла та же участь. А куда их девать-то? Не оставлять же свидетелей?

На коротком «сходняке» единодушно решили двигать в сторону поселения.

Там-то оно понадежнее будет. К тому же покойник рассказал, что в городке этом — человек шестьсот трется, а может и поболее. Уж такой-то кучей стволов от любой толпы отбиться можно.

По-быстрому набили рюкзаки самым ценным имуществом и быстрым шагом рванули в подсказанном направлении.

Не ждать же пока и на них выйдут?

За пару дней добрались до цели — не промахнулись.

В пути повстречали еще одного дядьку. Совсем старого — лет сорока точно, а то и всех сорока пяти.

Его тоже завалили. Не сдержались. Уж больно рюкзак у него нарядный и пузатый был!

А там свежее мясо оказалось. Видать с охоты бедолага возвращался…

В общем — добрались.

Однако, в поселке их хоть и приняли без долгих ненужных разговоров и лишних вопросов — на тот момент горожанам было не до этого.

Но ведь и всерьез не воспринимал никто. Относились, как к тому мясу.

Да, еще и куча начальников и командиров вокруг, со своими тупыми приказами и указаниями, которые, волей-неволей приходилось выполнять. Ну, а куда деваться с «подводной лодки»-то?

Хотя порой так и подмывало шарахнуть прикладом по роже какому-нибудь местному начальничку и проорать в разбитую морду: «Да кто ты есть, чепушила? У нас на счету такое… А ты-то сам чего можешь»?

И добить урода…

Однако приходилось терпеть скрипя зубами. А как иначе? Начнешь выеживаться — так здесь никто тебя держать не станет. Вольному воля, как говорится. А куда пойдешь, когда вокруг орды врагов?

А то и сами эти, поселковые, типа «свои» — шлепнут.

С ихнего главного станется. По глазищам льдистым понятно, что этому полковнику, именем которого и назвали поселение — человека в расход пустить, что два пальца обоссать.

Нет — там никому из, привыкшей к вольготному житью, троицы жить бы, категорически не захотелось.

Жратва строго по норме. Ни тебе бабу поиметь, ни набухаться, когда захотелось. Да и чего пить-то? Все продукты и алкоголь еще в первый же день сдать местным властям пришлось. А куда же было деваться?

Сама война никому из них еще больше не «зашла». Даже совсем отбитому Батыру.

Ну, а чего там хорошего-то может быть?

Полночи сидишь в окопе «на измене», трясешься и ждешь, пока на тебя в любой момент могут такие же пойти. А вокруг только смерть хохочет, ветер гуляет, да степь молчит.

Страшно пи..дец как и никакой романтики. Ну, а о хоть какой-то выгоде тут даже и говорить не приходится.

Однако фартануло все же. Вывезло. Наши победили.

Проигравшие враги обломались и ушли обратно в степь. Тут бы им троим шустро взять ноги в руки и тоже свалить из поселка подальше. Добраться до своей прежней стоянки, где были зарыты немалые запасы, да и продолжать наслаждаться привольным житьем. По-прежнему отлавливать одиноких путников и освобождать их от ненужного добра заодно с жизнью. И девок бы еще наловили.

Но нет же — на свою беду они решили подзадержаться здесь. Подумали — может перед уходом удастся сорвать какой-никакой серьезный куш.

Это их дураков и погубило.

Всей своей троицей с пьяных глаз накосячили. На празднике в честь победы, где спиртное лилось почти без меры. Гормоны подвели. Хотели по-тихому завалить какую-то кобылу в овражке, но без шума не вышло. Коза тупая такой шум подняла! Но ведь победу отмечали!

Батыр её придушил немного, а та, от его дурной силы, похоже, кони задвинула. Проверять-то было некогда, как и за вещами идти — на шум уже с нескольких направлений подтягивались какие-то мужики.

— Рвать надо, — не впадая в долгие раздумья, решил Дрон. Двое его корешей молча кивнули…

А куда сваливать? Свободного народу в поселке сейчас много — с погоней проблем не будет. Мигом снарядят. Наверное, уже отряды по степи пылят — их следы вынюхивают. Нет — в степи точно не уйти.

Пошли на ту сторону гор.

Голодные, без вещей. Хорошо хоть с оружием никогда не расставались — при них было. Правда, вот, с патронами у всех троих негусто было. Что же — весь боезапас на себе круглые сутки таскать? Они ведь не верблюды все же. Кто же знал-то, что так все выйдет?

От голода и начавшейся полосы неудач — все чаще и чаще ругались, косились волками, обвиняли друг друга