Мольберт в саду Джоконды - Антон Валерьевич Леонтьев

как можно быстрее, углубилась в работу. Что же, лица она схватила, осталось только, используя репродукции, вписать их в антураж подлинника и…

– Лиза! – услышала она знакомый голос и, вздрогнув от неожиданности, выпустила из руки карандаш.

Клод, незаметно вернувшись в мастерскую, стоял позади нее.

И еще до того, как она успела что-то сказать, прижал ее к себе и поцеловал.

* * *

…Любили она друг друга прямо на диване в мастерской, и когда все весьма быстро завершилось, Лиза, чувствуя, что ей как-то муторно и стыдно, начала одеваться, Клод дотронулся до ее руки.

– Не спеши, Лиза. Ты так красива…

Он поцеловал ее нагое плечо, потом сосок, потом стал спускаться поцелуями по животу. Они снова занялись любовью, и на этот раз долго, мучительно, страстно, словно в последний раз.

И Лиза, пребывавшая на седьмом небе от счастья, знала: да, в последний раз. Хоть она и потеряла голову, хотя она и позволила Клоду утянуть ее в омут запретных удовольствий, его любовницей, как он уже давно планировал, она после этого дня и в особенности ночи все равно не станет.

Когда же (было странное время: уже не ночь, но еще и не утро), пресытившись, они лежали на диване и Клод, куря сигарету, строил планы, когда и где они смогут встречаться, Лиза, тоже закурив, что делала крайне редко, произнесла:

– Этого никогда не будет, Клод! Никогда!

Тот уставился на нее:

– Не понимаю, Лиза, о чем ты? Тебе что, не было хорошо?

О, ей было так хорошо, как никогда в жизни!

– Ну, а если так, то в чем проблема?

Девушка ответила:

– В тебе, Клод!

Тот раздраженно заявил, встав с дивана и голым прохаживаясь по мастерской:

– Не говори, что тебе жаль мою жену и нашего ребенка! Все у них будет отлично. Она и ее папаша-маркиз получили то, к чему так давно стремились: деньги. С женой же я еще до свадьбы имел серьезный разговор и объяснил ей, что наш брак – это сделка и она не может надеяться на то, что я буду любить ее и хранить ей верность. Она согласилась!

Лиза, прищурившись, пускала сизые кольца в потолок:

– Клод – ты чудовище!

Он и вправду был чудовищем, но весьма привлекательным, которого она любила и от которого была зависима.

– Знаю, – ответил тот, нависая над Лизой. – А вот ты, дорогая моя, сущий ангел. Поэтому давай займемся тем, чем занимаются чудовища и ангелы, когда остаются наедине…

И они снова любили друг друга, несмотря на то, что Лиза дала себе зарок: в последний раз.

* * *

Уже было утро, и в окна мастерской вливался розовый свет зари, когда Лиза, снова куря, смотрела на спавшего сном младенца (или праведника?) мужчину, который, и она поняла это уже давно, стал для нее своего рода наркотиком.

Толкнув Клода, она произнесла:

– Тебе пора! Твоя жена ждет!

Клод спросонья проворчал:

– Не ждет, у нас разные спальни. И, вообще, ей сейчас не до меня… Пусть заботится о том, чтобы с нашим ребенком все было в порядке…

Ну да, чудовище.

– Все равно тебе пора, Клод. Собирайся!

Он попытался снова соблазнить ее, но Лиза, хотя и ощущала желание, отстранилась. Клод, быстро одевшись, сказал:

– Заеду к тебе завтра вечером, после восьми. Жене скажу, что играю с приятелями в бридж…

– Клод, не приезжай!

Тот, поправляя перед зеркалом шляпу, заявил:

– Ладно, если не устроит завтра, так послезавтра. Но мы должны встретиться, потому что потом я уезжаю на месяц в Штаты…

– Клод, не приезжай!

Наконец до него дошло, и он испуганно посмотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что это все?

– Да, Клод, именно это я и хочу сказать. Обычно ты, проведя с дамой ночь любви, давал ей отставку. Но теперь времена иные, и я не желаю тебя видеть…

Клод, усмехнувшись, заявил:

– Ну, я все равно приду, если не послезавтра, то после возвращения из Штатов. Ты сама будешь умолять меня, чтобы я взял тебя…

Может, и будет, и этого она боялась больше всего. Поэтому и не хотела, чтобы он появлялся.

Ни в ее мастерской, ни в ее постели, ни в ее жизни.

– Клод, уходи и не возвращайся более! Между нами все конечно!

Ее любовник, направляясь к двери, сказал:

– Так и быть, навещу тебя после поездки. Думаю, к тому времени ты изменишь свое мнение. Ну, пока! И, кстати, секс с тобой не идет ни в какое сравнение с тем, чем мы занимаемся с моей женой. Ты никуда от меня не денешься!

И, послав ей циничную улыбку, Клод удалился.

Лиза, упав на диван и натянув на себя покрывало, поняла, что он, похоже, прав.

Что же ей делать?

* * *

А вечером того же дня ее навестил человек, визита которого она ожидала менее всего: супруга Клода.

Облаченная в шуршащие шелка, в гигантской модной шляпе, скрестив руки на огромном животе, она остановилась на пороге мастерской и произнесла:

– Мадам, нам надо поговорить…

Лиза, улыбнувшись ей, произнесла:

– Если вы хотите увидеть ваш портрет, то еще рано. Но, думаю, после вашего возвращения из Америки он будет готов.

И запнулась, так как о поездке ничего знать вообще-то не могла.

Жена Клода, внимательно смотря на нее, сказала:

– Вы ведь любовница моего мужа, не так ли?

Опешив, Лиза не знала, что и ответить. Жена Клода, переступая крошечными шажками по мастерской, продолжила:

– Да, и не пытайтесь это отрицать. Он ведь провел прошлую ночь здесь?

Лиза залилась румянцем стыда, а жена Клода вздохнула:

– Да, он еще до свадьбы признался мне, что далеко не идеален. Что мы заключаем обоюдовыгодную сделку. Что он не намерен быть верным мне.

Помолчав, она добавила:

– И что в его жизни есть женщина, которую он любит больше всего на свете. Он имел в виду вас, мадам!

Лиза быстро вставила:

– Не думаю, что это так. Мне очень жаль, но вы путаете меня с кем-то…

Жена Клода, подойдя к ней (и обдавая ароматом крайне дорогих духов), прошептала:

– Нет, не путаю. Он любит вас и даже готов бросить меня. Ну, жениться на вас я ему не дам, да и вы, похоже, не рветесь замуж. Однако он вполне может основать вторую семью, в которой будет проводить все свое время, забыв и меня, и нашего малыша…

Она погладила выпуклый живот.

– Могу вас уверить, что у меня нет никаких планов в отношении вашего мужа и что…

Супруга Клода усмехнулась.

– Не исключаю, что в самом деле нет. Но