Лабиринт (СИ) - Брамин Виланов

Взяв кинжал, доставшийся от Барнаби, я тихо подошел к ублюдку и приставил острие к его горлу.

— Ни звука, если жить хочешь. — холодная сталь исписанная рунами уткнулась в налетчика, показывая серьезность намерений.

— Угу. — пленный сглотнул и подтвердил, что понял свое положение.

Дождавшись пока бандит отворит запоры, я зашел вместе с ним под покатую крышу амбара, который использовали как кладовку для награбленного. Вокруг высились горы ящиков, бочек, связки свежего сена и прочий хлам. Не спуская глаз с парня, я не прижимался к нему чтобы не получить локтем под дых. Ладонь покоилась у него на плече для контроля, покуда вторая рука держала кончик ножа прижатым к пульсирующей жилке на шее. Не было, похоже, что худой готов оказывать сопротивление, но хватит уже недооценивать врагов и судить по внешности.

— Девка из кареты, где она?

— В доме. — чуть дрогнувшим голосом ответил допрашиваемый.

— Сколько там народу?

— Четверо. Может больше. — трясясь всем телом, выдал паренек.

— А может отрезать тебе уши? — мне нужна была точная численность, а не предположения. Острие надавило чуть сильнее, и на коже выступила капелька крови.

— Простите, господин! — пугливо затараторил крысенок и пустился в объяснения. — Там еще рабыни из прислуги. Только не знаю сколько.

— Вход один? — может, повезет пробраться через черный ход?

— Да, господин.

— Уверен? — кинжал начал медленно поворачиваться, ввинчиваясь в бандита.

— Клянусь всем сущим! — поспешил уверить меня пленник.

Страх смерти пробуждает чистосердечность и заставляет говорить искренне. Член банды не врал, но проку от языка больше не было. Алый камень в рукоятке ножа блеснул в воздухе и воткнулся в горло. Парень захрипел и упал на колени, пытаясь, дотянутся до раны на шее. Кинжал вырвался рывком назад и из пробитой артерии ударил фонтан, забрызгивая красным пол и стены. Можно было сделать все чище, но так получилось. Убитый завалился в лужу из своей же крови и подергавшись, затих. Стоило ему испустить дух и в тот же момент, моя голова закружилась. Я прикрыл веки от прострелившей мозг адской боли, теряя связь с реальностью…

Томас сжался под кроватью пытаясь, стать невидимым и не слышать пьяных криков отца. Вечно хмурого пьяницу заботил только поиск выпивки. Дом уже представлял собой голые стены, так как родич вынес все ценное и продал за копейки. Каждый вечер отец напивался дешевым пойлом, чтобы наутро мучатся похмельем и снова искать алкоголь. Бесконечный цикл повторялся день ото дня, отчего мать Томаса не выдержав, убежала с торговым караваном прокатившим проездом через их селение, оставив ребенка на попечение непутевого мужа. За это ему доставалось вдвойне. Озлобленный на жизнь отец вымещал все неудачи и разочарования на своем сыне.

Томас желал ему смерти. Он представлял, как однажды пырнет кухонным ножом этого ублюдка. Или дождется, пока тот вырубится и повесит его на петле из бельевой веревки. Но силы были слишком не равны. Что может подросток против взрослого мужчины? Терпя побои и издевательства, парень рос, постоянно думая о побеге. Но каждый раз его останавливал страх перед самостоятельной жизнью за пределами деревни. Он ведь будет один против всего жестокого мира. Может Томас так бы и прозябал рядом с родным, но однажды судьба повернула в ином направлении.

Опустошив пару бутылок вина, отец снова поймал приступ агрессии и вознамерился в очередной раз избить сына. За дело или просто так не имело значения. Томас уже и не помнил, как так вышло, но он не стал молча сносить удары розгами. Рука потянулась к вилке на столе и до того как парень опомнился, на полу лежал окровавленный родитель хватающийся за штанину своего сына и по совместительству убийцы. Глядя как жизнь покидает отца, Томас принял решение. Собрал пожитки и ушел из селения, покуда за спиной разгоралось пламя внутри его дома.

Он прошел через многое, прежде чем попал в банду Святого Джо. Грабежи, убийства, похищения. А вместе с тем телки, выпивка и свобода. И к тому же у него была сила. Вместе с членами отряда они внушали ужас всякому, кому не повезло оказаться у них на пути. Теперь не он плакал и зажимал уши, прячась под кроватью, а другие. Именно о таком мечтал Томас с самого детства.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И все бы хорошо, но среди банды пошли нехорошие слухи. Поговаривали, что Святой Джо начал обманывать с разделом награбленного. Шепотки постепенно становились все громче, с ростом недоверия среди разбойников. Товарищи подговорили Томаса пойти и проверить склад, дабы убедиться, что тут нет залежей золота и драгоценных камней, которые прячет от всех главарь. Сделать это нужно было быстро и тихо, чтобы никто не узнал. Особенно Святой Джо. Но сейчас лидер был занят и лучшего момента не сыскать.

Поток образов заполнил сознание, вызывая мигрень и тяжесть в затылке. Воспоминания убитого пронеслись чередой картинок, звуков и эмоций. Перед смертью он чувствовал только боль и холод. А еще был липкий страх, проснувшийся после долгой спячки и напомнивший Томасу, что он все тот же испуганный мальчишка, убегающий от призрака своего жестокого отца.

Счетчик жизней:

+1

Всего: 3

Уровень «Здравомыслия» понижен

Надпись вторглась в затянутый туманом разум силящийся переварить увиденные картины будней бандита. Прибавилась одна жизнь, но почему-то упало здравомыслие. Равноценный обмен да? Ничего не дается просто так. Пора бы уже уяснить это и смириться.

Громко втянув воздух в онемевшие легкие, я вернулся обратно в свое тело. Просмотр бессмысленного существования налетчика заняло краткий миг. Стеклянные раскрытые глаза мертвеца застыли направленные в потолок. Впитывать чью-то душу не назвать приятным занятием, но это не было напрасно. В воспоминаниях Томаса, я увидел кое-что интересное. Не так давно банда захватила груз спиртного, вырезав торговцев как скот. Бандиты сложили большие бочки в углу склада. Открыв одну кадку, в нос ударил резкий запах крепкого алкоголя. Это вполне сгодится для отвлекающего маневра…

Анастасия сидела привязанной к стулу и спокойно осматривала обстановку. Для логова разбойников здесь было слишком уютно. Крепкий дом из цельного сруба, светлые комнаты, хорошая мебель. Даже имелась прислуга накрывающая ужин на стол, накрытый белой вышитой скатертью. И хоть внешне аристократка была невозмутима, но внутри бушевали страсти. Это же надо было так опростоволоситься и попасть в плен к людям с большой дороги. Ее силы еще не восстановились после битвы в подземелье, и она не могла применить магию, чтобы защититься. Надеялась на охрану и что резерв маны успеет наполниться, но времени не хватило. Организм и так пережил перегрузку и на коже выступили черные пятна от слишком сильного колдовства. Девушке нужна была подпитка для выздоровления и выравнивания баланса магии в теле. Но тут ей точно не дадут этого сделать. В доме стоял блокиратор энергии. Девушка не могла почувствовать течение маны или воспользоваться теми крупицами магии, что имелись в резерве. Надежда лишь на то, что бандитам нужен выкуп, но если не выйдет, придется применять запасной план.

Вскоре в дверь вошел рослый мужчина средних лет, с аккуратно подстриженной черной бородой. Короткий ежик темных волос, брутальные черты лица со шрамом, пересекающим щеку и с внушительной мускулатурой от которой надетая рубашка чуть ли не трещала по швам. Впечатляющий персонаж и даже привлекательный своей мужественностью. Многие в столице были бы рады попасть к такому в плен, дала оценку неизвестному Анастасия.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Миледи. — брюнет галантно поклонился, проявив воспитание. Сделал он это привычным отточенным движением, что выдавало в нем аристократическое происхождение. — Прошу простить за неудобства. Могу обещать, впредь с вами станут обращаться согласно вашему статусу.

Мужчина подошел к связанной девушке и легко срезал путы, освобождая ее. Пока Анастасия разминала затекшие конечности, предводитель банды уселся по другую сторону стола и принялся накладывать в тарелку еду. Кусок хлеба, сыр, тушеное мясо с овощами. Бесхитростные яства не назовешь деликатесами, но бородатый вкушал их с манерным видом, пользуясь всеми положенными столовыми приборами, будто оказался на фуршете в королевском дворце.