Буран, Тайга и Асмодей. Дополнение - Денис Чистяков

Суртура и Зарлин, но сам не мог оторваться от глаз Санрайз. Они манили как чарующая головокружительная бездна. На память совершенно не к месту пришли слова из песни «Синеокая смерть». Мне не сразу удалось сделать первый шаг от охватившего меня трепета, но собравшись, я подошел к ней, все так же обнимавшей своего малыша.

– Мама он огнем бласается, плямо как ты, – улыбнулся Элан.

– Да, я видела,

Санрайз поднялась, не отпуская ребенка с рук, и я буквально утонул в ее глазах, еще тронутых слезами! Моя рука сама потянулась в неудержимом желании прикоснуться к ней, но я все же сдержался, вспомнив о манерах:

– Рад, что мне выпало счастье увидеть вас.

Слова сорвались с губ совершенно искренне, хотя я сам не ожидал от себя такого замысловатого приветствия.

– Похоже, это мне выпало счастье, что вы оказались здесь, милорд. Я должна отблагодарить вас, но не представляю, что может быть равноценно жизни моего ребенка.

В моей голове крутились слова «будь моей!», но я удержал их на языке и скромно опустив глаза, покачал головой:

– Мне не нужна награда, миледи. Я не мог позволить причинить вред малышу.

Я оглянулся на останки макнумара:

– К тому же вы спасли жизнь мне.

Взгляд Санрайз заметно потеплел:

– И все же, милорд, я перед вами в неоплатном долгу. Мой сын самое ценное, что у меня есть. С этого момента вам всегда рады в Барлитейне и если я смогу что-то сделать для вас…

Я видел в ее глазах искреннее желание отблагодарить меня и даже если бы я, вопреки всем рыцарским кодексам, попросил о поцелуе, я был почти уверен, что она бы мне не отказала, но не так я мечтал его получить... И все же у меня было желание, о воплощении которого я грезил уже давно и в тоже время оно находилось в рамках приличий. Скромно опустив взгляд, я попросил:

– Позвольте мне и впредь охранять вас и вашего сына.

На лице Санрайз мелькнуло удивление и, нахмурившись, она напомнила:

– Но вы волонтер королевской гвардии.

Звучало вовсе не так эпично, как Всадник, одолевший Амерона и спасший мир, но на данный момент это все, что она знала обо мне. Секунду я раздумывал, что возможно это самый подходящий момент, чтобы признаться, кто я на самом деле, но не решился. Не здесь, в окружении гвардейцев и трупов монстров! Я оглянулся на Суртура, прислушивающегося к нашему разговору и твердо произнес:

– Больше нет.

Лейтенант хмыкнул, покачав головой:

– Стало быть, не за броней гвардейца ты так рвался сюда.

Я ощутил, как запылали щеки и не решился взглянуть на Санрайз, дабы не выдать своего смущения:

– Я рвался сюда, чтобы защитить людей от монстров и предупредить миледи об опасности, которая ей грозит.

– Опасности? – тут же спросила Санрайз, – Вы знали об этом нападении?

Я взглянул на нее, качнув головой:

– Я предполагал его.

– Но почему?

Окинув взглядом гвардейцев вокруг и остановившись на Суртуре, я ответил:

– Об этом лучше поговорить наедине.

– Пожалуй, – кивнул лейтенант.

Санрайз обвела нас настороженным взглядом:

– Хорошо, но сперва я хочу увидеть тех мерзавцев, которые хотели похитить моего сына.

Она посмотрела на меня и на этот раз в ее глазах сверкнула сталь:

– Вы проводите меня, милорд Рейнар?

На мгновение я завис очарованный ее красотой, невольно осознав, что теперь будто вижу себя со стороны. Не так давно ее тело было моим и теперь я мог вообразить, каким меня видели друзья и влюбленные короли. Мысленно вернувшись в прошлое, когда меня осыпали комплиментами, я непроизвольно улыбнулся и ответил прежде, чем пауза стала неловкой:

– Конечно,

Я уже воображал невероятную прогулку вдвоем под луной в ходе которой смогу, наконец, признаться Санрайз, когда Суртур тоже решил взглянуть на бандитов и навязал свое общество, разрушив мои эфемерные планы.

Но перед тем как отправиться к месту моей встречи с Морланом, Санрайз предстояло решить вопрос с толпой гвардейцев, заполнивших Барлитейн. Она осмотрела прежде ухоженный двор, теперь напоминавший залитую кровью бойню. Сейчас все «красоты» скрадывала ночная тьма, едва тронутая отсветами пламени факелов, но к утру живописный сад Барлитейна обещал стать жутким и вонючим местом.

– Мне жаль, что не могу вас принять достойным образом, после того, что чудовища сделали с моим домом…,

– Не стоит об этом переживать, миледи, – любезно ответил Суртур, – Мои парни живо наведут здесь порядок.

Санрайз улыбнулась:

– Благодарю. Я прошу вас располагаться здесь как дома. Раненых можно разместить в свободных комнатах. Берите все, что вам потребуется, Барлитейн к вашим услугам. Это самое меньшее, что я могу сделать для вас.

Суртур поклонился и отправился раздавать распоряжения, а Санрайз передала задремавшего Элана няне, шепнув ему на ушко что-то нежное и поцеловав в макушку.

– Я приду к нему сразу, как мы закончим, но если он проснется, зови меня.

– Да, госпожа!

Зарлин унесла малыша в дом и я неожиданно остался наедине с Санрайз. Во мне снова всколыхнулось желание открыться ей, пока не вернулся Суртур, но когда она обернулась ко мне, поправив прядь казавшихся абсолютно черными волос, тронутых светом луны и посмотрела на меня из-под длинных ресниц, я растерялся, словно мальчишка, а через мгновение, она опустила взгляд и испуганно заметила:

– Ох, милорд, вы ранены!

Я взглянул на порванный зубами волка сапог, из которого еще сочилась кровь и несмотря на то, что нога заметно онемела, равнодушно ответил:

– Пустяки.

Но Санрайз уже сняла с пояса пузырек зелья и протянула его мне:

– Вот, выпейте.

Рана меня действительно не беспокоила, но я не мог отказать Санрайз. Мне было совершенно все равно, что она предлагала мне. Даже если бы это был яд, я бы принял и его. Медленно словно во сне я протянул руку и наши пальцы соприкоснулись, вызвав у меня дрожь по всему телу. Я словно только теперь убедился в том, что она не призрак порожденный фантазией или шизофренией! Мгновение снова замерло, но оказалось, лишь для меня, поскольку в следующий миг Санрайз смущено отвела взгляд, оставив пузырек в моей руке.

– Благодарю, – ощутив, как запылали щеки, вздохнул я.

Она, чуть улыбнувшись, кивнула, а через минуту неловкого молчания вернулся Суртур, бодро рапортовав, что велел гвардейцам сжечь трупы подальше от поместья, дабы вонь костра не докучала миледи.

– Мы можем идти? –