Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Он облизывал губы. Он что-то слишком сильно среагировал.

И тут меня озарило.

- Кастрат? – наконец вспомнила все я. – Г-губки красите?

- Рррррр... – ответил добрый человек.

За его спиной в двери маячила одна из бабушек, потому я чувствовала себя вполне спокойной. Хоть зверь в спальне это мерзко. И почему нет никого из наших?

Он навалился на мою ногу. Я побелела от боли, еле-еле удержавшись на краю сознания от безумной пронзившей меня боли.

- Меня плохо починили... – через адскую боль через силу улыбнулась я, стараясь не дрогнуть и выглядеть бодрой.

- Не ломайся! – буркнул толстяк, наваливаясь на больную ногу на постели. – Ты мне нравишься!

И тут я поняла, что он безнадежно пьян.

Я слишком поздно поняла, что он собирается делать, ибо даже не представляла себе, что на меня, раненную, может напасть мужчина, хозяин поместья, в присутствии старой женщины, маячившей на заднем плане. Не говоря о том, что я его гостья, а он хозяин, долженствующий нас защищать. Пригласив нас к себе.

Вся умирая от боли в ноге и в сломанных ребрах, я начала отчаянно сопротивляться профессиональному бойцу раза в три тяжелее, чем я. Хорошему бойцу, пытавшемуся с рычанием разодрать мое платье.

Ощущение предательства и бессилия затопило меня – я была чудовищно слаба, а ведь даже в лучшей форме я не решилась бы на полный контакт с ним в захвате, а убивала бы его ударами издалека, не дав ему навалиться на меня или перехватить руки.

Я отчаянно, безумно боролась.

Но я была ранена, опоена сонной травой для излечения, и свежий боец был слишком тяжел, ловок и подвижен, а боль рвала меня изнутри.

От безумной бушующей боли в ноге я совсем, наверное, стала прозрачной, а не бледной. Теряя соображение от боли, я все же изогнулась и ударила, резко безумно выпрямившись, головой ему в лицо.

Он захлебнулся от неожиданности кровью. А я билась как в припадке, лупя макушкой ему в нос и превращая его лицо в кровавое месиво.

- Ах ты сука! – взревел он.

От неожиданности хватка его ослабла, и я сумела вырвать руку и ударить его в глаза на последнем издыхании.

Он так и не успел полностью разорвать на мне платье и что-то мне сделать. Вроде бы кто-то кинулся мне на помощь, но это была лишь старая бабушка.

К сожалению, толстяк, с его сильной реакцией, сумел все-таки откинуться назад от моей сейчас сравнительно медленной руки ему в глаза, и я не выдавила их до конца. Он слишком сильно дернулся назад, почувствовав удар в глаза.

Но, зато, к счастью для меня, быстро отдернувшись и уходя от выдавливания глаз, он слетел с кровати, не рассчитав. И я, извернувшись, так же лежа, страшно, изо всех сил, ударила ему в лицо здоровой ногой.

И, теряя сознание от боли, била, била, била ногой ему в кровавую безжизненную маску лица, потеряв от боли и одурения лекарствами рассудок и соображение. И вообще даже плохо видя куда била, так все плыло.

Я даже не помнила, как, впадая в белую горячку исступления и бреда, я все наносила в пространство удары, а меня пытались остановить и успокоить ворвавшиеся мама и доктора. И как мама, сразу оценив по моей разорванной рубашке и виду, что произошло, да и бабушка лишь подтвердила это в своей истерике, приказала слугам убить эту толстую мразь, и как лекари и подбежавший отец не дали это сделать. Какой был скандал, как бабулька (старая родственница принца) каялась и молила на коленях маму, что она и понятия в помине не имела, что принц затеял... и что она не досмотрела, будучи оставленной с больной... и что он ничего не успел; и как Мари рычала и была готова убить их всех; и как родители забрали меня оттуда, уезжая, и мама плюнула открыто на замок и эту корону.

Я уже была без сознания под охраной своих китайцев, перенесенная в карету озлобленными до бешенства случившимся телохранителями и желавшими вырезать все мерзкое подлое гнездо... Но я плыла и плохо что понимала...

Глава 23.

В Голландии была весна.

Я сидела на веранде и тоскливо смотрела, как Мари веселится.

В Англии был дождь. Но оттуда мы уехали еще три дня назад. Родители просто уехали из Англии после всего, что случилось, наплевав на расследование и Англию. К тому же, не было известно, жив ли старший принц. Быстро уехали. После того, как я его отделала, мама добавила, а китайцы собирались его кастрировать. Очень быстро уехали. Отец странно себя чувствовал – он вроде подал в отставку, ибо за ними еще и гнались. Ясное дело – отставка! По крайней мере, после того, что старший принц попытался сделать с его дочерью, работать на Англию он не собирался.

- В рубашке ты родилась! – разглядывая мои переломы, сказал китаец. – Ее даже не разорвали!

Я хмуро промолчала. Он имел в виду рубашку, а не меня.

- А вот бить больной ногой принца не надо было! – поучающе проговорил китаец. – Ты потеряла сознание и не убила его!

Мама хмуро молчала рядом.

- Ты больше не должна никогда оставаться наедине с взрослым мужчиной одна, – наконец сказала она.

Я торжественно кивнула.

- Они ужасны...

Я снова торжественно кивнула, оживившись.

- Они что-то имеют к тебе...

Теперь подозрительно оживилась моя сестра.

- Потому этого никогда не будет!!! – с угрозой закончила мама.

Я только тяжело вздохнула. Вопрос с мужчинами был болезненный.

- А телохранители мужчины? – осторожно спросила я.

- Нужны евнухи! – непреклонно сказала мама.

Вот тут то телохранители и оживились. Подозрительно оживились и побледнели, особенно китаец. Даже рука его дрогнула.

Я захихикала.

- Не волнуйтесь, не волнуйтесь... – успокоила их я. – Я не китайский император... И не садистка...

Они успокоились.

- Мы применим наркотик! – гордо сказала я. Ухмыльнувшись.

А потом захихикала, увидев, какими стали лица моих друзей, братьев, воспитателей.

- Мама сошла с ума! – успокоила их я. – Возомнила себя багдадским шейхом, который кому угодно отрежет, надо ей врача скорей!

Мама только фыркнула.

Все захихикали. Все уже понимали, что она шутила. Только китаец зачем-то закрывал то, что внизу. Но ведь он тоже понимал?

Телохранители не были слугами, а, скорее, членами семьи и соратниками.

Отец рыкнул на маму.

Но тоже запечалился.

- Теперь вам надо принимать в голову еще одну опасность... – тоскливо сказал он. – В дополнение к тому, что на нас и так свалилось!

И пояснил страшную опасность.

- Девочки уже взрослые!

- Эта опасность существовала всегда, – флегматично сказал китаец. – Но Лу, с детства окруженная не лучшими представителями общества, давно научилась давать отпор... Ей приходится это делать очень долго... К тому же у нее есть такое подозрительное явление, как телохранители...

Все опять хихикнули.

- Ой, прости Цень... И ты, Вождь... – сказала мама. – Но я просто в первый раз увидела это своими глазами...

Она сжала зубы.

- Это было ужасно! – она в ужасе опять крепко сжала зубы и даже прикрыла глаза.

- Да... – подтвердил отец. – Обычно она убивает пытавшихся насильников слишком зверски... Везде кровь! – он передернул от холода плечами.

- Ужасно было, что милый принц превратился в такую гадость! – взбесилась, наоборот, мама.

- Да-да... – кивнул китаец. – У мальчика вместо лица кровавое месиво, надо было ножом...

Мама заскрипела зубами.

Мы обе с Мари отчаянно захихикали.

- Мама, успокойся, – сказала Мари, зачесывая косу. – Если б ты знала, сколько даже мне пришлось отбиваться от мужчин!

Мама побледнела.

- Папа вышел в отставку, – сказала жестко она.

Раздался наш с Мари смех.

– И теперь я сделаю из вас настоящих леди. Все, вы выросли, детские игры кончились!

Мы опять захихикали.

- Она имеет в виду шпионаж! – невинно сказала я Мари, зачесывая косу и повернув к ней голову, будто других здесь нет.

- Нет, убийства... – точно таким же тоном, качая головой и смотря мне в лицо, сказала Мари.

- Прекратите немедленно! – сказала мама. – Теперь я займусь вашим воспитанием!!!

Мы обе повернули к ней мордашки, точно впервые увидели, что она есть.

- Противные рожицы! – ухмыляясь, ласково сказала мама, успокаиваясь.

- Кто-то противный, а кто-то нет! – рассудительно проговорила я, подняв палец вверх.

- Каждый знает, кто тут противный! – тоскливо сказал папа.

- Люблю самокритику... – промурлыкала, вылизывая сливовый джем с кофты, я.

Мама, похоже, смотрела на мое... гм... воспитание с ужасом.

- Немедленно перестань облизывать руки! – рявкнула она. – У леди для этого есть слуга!

Я протянула кофту китайцу, поднесшему кофе. Как леди.

Он лизнул и пожал плечами.

- Я имела в виду, что он вытрет! – рявкнула мама.

Я снова замурлыкала.

- Ценное воспитание... – пропела я. – А когда я в поиске или во вражеском лагере, мне ручку кому подставлять?

- Леди только с лордами воспитана... – пропела Мари.

- Леди воспитана всегда!

- А настоящий лорд всегда кушает пятью ножичками... – мечтательно сказала я. – Я хотела бы видеть их вместе в разведке! Ммм...