Код Адольфа Гитлера. Апрель - Владимир Иванович Науменко

Гитлером.

– Да, да, да! – радостно загалдели дети. Не каждый ребенок в рейхе удостаивался такой чести.

Вся семья Геббельсов проследовала в кабинет Гитлера. Там были Гюнше, Ева, подошли Юнге и Кристиан.

– Здравствуйте, дядя Гитлер! – дружно прокричали дети.

– Здравствуйте-здравствуйте, мои шалуны! – на лице Гитлера обнаружилась улыбка. – Благодарю вас за визит, фрау Геббельс! – Гитлер тепло поздоровался с Магдой. Пожал руку Геббельсу. – Здесь вы, по крайней мере, будете в безопасности! У вас такие славные детки!

– Да, мой фюрер! – кивнула в ответ Магда. – И они приготовили для вас приятный сюрприз!

– Даже так? – усаживаясь на диван, выразил удивление Гитлер.

– Идите же, дети, побудьте рядом с фюрером! – мягкий приказ матери, как гипноз, подействовал на детей. Они сели рядом с любимым фюрером, а Магда спросила их: – Помните нашу песенку, дети?

– Да!

И первой запела самая младшенькая из дочерей – Хайда:

Нам весело живётся. В краю своем родном. И до захода солнца Мы пляшем и поём.

Когда дети громкими голосами допели эту незатейливую песенку, все взрослые радостно зааплодировали. Эффект был достигнут. Гитлер, пряча улыбку в свои знаменитые усики, потеплел во взоре и всем естеством растворился в этой семье. Взрослые Геббельсы были вне себя от счастья. Случилось! Настроение фюрера изменилось, все видели, что он оправился от потрясения. Они свято верили – фюрер найдет путь к спасению.

Попрощавшись с Геббельсами, фюрер прошёл в комнату Евы Браун. Там были Ева, Юнге, Кристиан, диетолог Манциарли и секретарша Бормана, Эльза Крюгер. Они весело шутили, болтали всякий вздор. Впрочем, Гитлеру это нравилось. За чашкой чая между Гитлером и Евой на всеобщее обозрение состоялся такой диалог:

– Если ищешь верный способ, лучше всего выстрелить себе в рот. – Гитлер, как в театре, указательным пальцем левой руки показывал в глотку. – Череп разлетится на куски!

– И-и-и! – недовольно сморщилась Ева. Перспектива такой смерти её не прельщала.

– Ты даже ничего не заметишь. Мгновенная смерть! – уверял Гитлер.

– Я хочу после смерти выглядеть красивой, – продолжала в унисон Ева. – Я приму яд, но если уж мне уготована героическая смерть, я не хочу чувствовать боли.

– Это надёжное средство! – в подтверждение своих слов Гитлер показывает ей ампулу. – Парализует нервную и дыхательные системы! Смерть наступает в несколько секунд!

– Можно мне тоже взять? – поразмыслив, решилась попросить Кристиан.

– И мне! – вслед за подругой попросила Юнге.

Гитлер в знак согласия едва кивнул головой.

– Слава богу, Гиммлер оставил приличный запас! – с этими словами Гитлер подошёл к столу и достал оттуда коробочку с ампулами. Вложил вынутую металлическую капсулу в ладонь Юнге и аккуратно зажал её.

– Спасибо! – поблагодарила Юнге.

– Мне очень жаль, что я не могу подарить вам ничего приятнее! – слова сожаления Гитлера прозвучали для неё как спасение от плена.

Мюллер вернулся в здание гестапо и, остановившись на пороге в свой кабинет, сказал Зигфриду:

– Ты проверял сегодня, как себя чувствует имперская «тень»?

– Да, группенфюрер! – подтвердил Зигфрид. – Он в порядке. Ждёт, когда вы к нему нагрянете!

– А что, Зигфрид, неплохая идея! – подмигнув тому, Мюллер спрятал ключ в карман брюк и задумчиво потёр подбородок. – Вот сейчас к нему и пожалуем. В «гости». Без подарка!

– Мы сами, группенфюрер, как подарок! – ухмыльнулся Зигфрид.

– Верно, старина! Но довольно вольностей, нас заждались!

Шеф гестапо редко шутил не в тему, он и Зигфрид действительно направились к таинственному узнику. Для этого им пришлось пройти довольно длинный путь, прежде чем они очутились у двери.

– Постой здесь, Зигфрид! – приказал Мюллер. – И никого не впускай. Это приказ! Даже если перед тобой появится лично рейхсфюрер СС!

– Слушаюсь, группенфюрер! – эсесман знал толк в субординации.

Мюллер удовлетворённо кивнул ему головой и пятернёй правой ладони прикоснулся к двери. Она отворилась. Чего он и ожидал. Никто отсюда явно сбегать не собирался, напротив, приглашал в комнату, которая скорее была местом отдыха, чем тюремной камерой. Ничем не примечательная, обычная комната, со скромной обстановкой, да и житель её был необычным. Мюллер лично подбирал для него жилище, непритязательное, но со вкусом.

– Приветствую тебя, дружище Клаус! – произнося такие слова, Мюллер подошёл к мужчине и хлопнул того по плечу. – Рад тебя видеть! Вы достойно вошли в предложенную нами роль! Молодец!

– Да, герр Мюллер! – вроде бы и согласился, но почему-то стал сомневаться Клаус. К таким визитам он привык. – Но мне бы хотелось домой, у меня там семья. Простите, но я же не могу всё время быть у вас на содержании!

Клаус умолк, ища