Меморист - М. Роуз

— Я написал много произведений, которыми можно гордиться. Но все это было в молодости. Теперь я знаю, как много еще нужно работать над музыкой. Я отказался от многого ради творчества… Даже заключил договор с Господом, лишил себя всех земных благ, жены и детей, только чтобы я мог и дальше творить. Свою часть договора я выполнял неукоснительно, чего нельзя сказать о Всевышнем. Муки творчества не стали ни на йоту легче. Наоборот, на пути у меня появлялись все новые и новые преграды. И вот теперь эта музыка от самого дьявола… услышав ее во сне, вы принесли ее мне. Эта музыка вызывает такие опасные видения… я не могу позволить, чтобы кто бы то ни было терпел подобное. Просто не могу.

Марго прикоснулась к руке Бетховена, чтобы тот посмотрел на нее и прочитал по губам ее слова.

— Куда мы направляемся?

— Мне нужно подумать.

— Зачем вы захватили с собой ноты? Вы не собираетесь ничего с ними сделать, ведь так?

Композитор пропустил ее вопрос мимо ушей и лишь убыстрил шаг. Марго приходилось стараться изо всех сил, чтобы от него не отстать. Ее охватила тревога. Хотя Бетховену удалось полностью восстановить «мелодию памяти», сама она не помнила ничего, кроме первых трех нот.

Пройдя через сады, они стали подниматься по заросшему склону и, наконец, оказались в густой чаще, где стояла маленькая часовня с распятием, грубо обтесанным каменным алтарем и изваяниями девы Марии и Иосифа.

Укрывшись от ветра, Бетховен развернул ноты и еще раз их просмотрел.

— Я не знаю, как поступить с этой нечестивой музыкой, — пробормотал он.

Композитор продолжал изучать листки, как вдруг без предупреждения началась гроза. Сильный порыв ветра хлестнул струями дождя на ноты, и чернила потекли.

— Уберите ноты под пальто! — крикнула Марго и красноречивым жестом указала на карман своего плаща, на тот случай, если Бетховен не расслышал ее за раскатами грома.

Но он ее не слушал, не смотрел на нее, лихорадочно озираясь по сторонам… что-то ища. Внезапно композитор скатал ноты в тугой свиток и засунул их в узкую щель между телом Христа и деревянным крестом.

— Здесь они будут в безопасности, по крайней мере, до завтрашнего дня, — объяснил он.

Новый раскат грома гулкими отголосками раскатился по всему телу Марго. Вспышка молнии озарила лес, и молодой женщине показалось, что за пеленой дождя она разглядела человека, следящего за ними. Впрочем, полной уверенности у нее не было.

Кто это, секретарь Бетховена Шиндлер? Он проследовал за ними в чащу? Или же это Толлер? Нет, она находилась уже не в прошлом. Она больше не была Марго.

Меер увидела перед собой человека в черной маске, направившего на нее пистолет.

ГЛАВА 56

Баден, Австрия

Вторник, 29 апреля, 17.39

Разлившийся по всему телу Меер ужас лишил ее дара речи. На мужчине с пистолетом был черный дождевик с поднятым капюшоном. Девушка лихорадочно огляделась по сторонам, ища Себастьяна… и увидела его распростертым на земле, неподвижно лежащим позади алтаря под распятием.

— С тобой будет то же самое, что и с твоим дружком, валяющимся на земле, если ты не отдашь то, что там нашла, — с сильным немецким акцентом хрипло прошептал человек в черной шерстяной маске, но Меер отчетливо разобрала каждый слог.

— Что вы с ним сделали?

— Твои друзья, твой отец… мы можем и дальше продолжать эту игру, делая больно всем тем, кого ты любишь и кто тебе дорог, до тех пор пока не добьемся желаемого.

— Мой отец? Что с ним?

— Пока что с ним все в порядке. Но что с ним будет дальше, зависит от тебя.

Меер не колебалась ни мгновения.

— То, что вам нужно, находится вот здесь.

Она указала на распятие.

— Доставай.

До распятия на стене было всего четыре шага. Протянув руку вверх, Меер просунула кончики пальцев между деревянным телом Иисуса и плоской поверхностью креста и нащупала что-то похожее на пачку листов бумаги. До этого она искала не там, где нужно. Тайник не был закопан в землю. Он находился здесь, наверху. Меер извлекла из него находку.

Бумага была изъедена насекомыми, ее поразила плесень. Остались лишь сохранившиеся кое-где нотные знаки и тошнотворный запах гниения. Меер подняла голову к крыше часовни, спасаясь от невыносимого зловония. Капли дождя, проникшие сквозь щели в двухсотлетнем строении, повисели мгновение под потолком и сорвались вниз, одна за другой, упав молодой женщине на лоб и на щеку.

Неужели она сейчас держала в своих руках положенную на ноты «мелодию памяти», записанную рукой самого Бетховена? Великий композитор приложил столько усилий, убеждая всех в том, что ему так и не удалось раскрыть тайну флейты. Меер была не в силах спасти то немногое от его работы, что еще сохранилось, но все же что-то она могла сделать. Переместив руки на полдюйма, она подставила партитуру прямо под капли дождя, просачивающиеся сквозь щели в потолке.

Чернила потекли, размывая немногие все еще различимые знаки.

Человек в лыжной маске выхватил у Меер из рук полуразложившиеся клочки бумаги и уставился на них. На мгновение его внимание было отвлечено, и этого мгновения Меер хватило, чтобы броситься бежать.

ГЛАВА 57

Вторник, 29 апреля, 17.56

Под проливным дождем лес стал предательски коварным, и Меер на бегу никак не могла сориентироваться и узнать хоть какие-нибудь приметы. Она только знала, что ей нужно спускаться вниз, и если это получится, она в конце концов найдет дорогу из леса. Необходимо вызвать помощь для Себастьяна.

Спотыкаясь о торчащие из земли корни и ветки, Меер падала, но упорно вставала снова и продолжала спускаться по склону, постоянно прислушиваясь, так как понимала, что хотя за шумом дождя и не слышит своего преследователя, это еще не означает, что он не гонится за ней.

Что было нужно мужчине в черном дождевике, она сама или только бумаги Бетховена? Удалось ли ей уйти от него или же он знает лес настолько хорошо, что сейчас просто поджидает ее где-то впереди? Не усугубило ли ее бегство еще больше положение Себастьяна?

Вспышка молнии на долю секунды озарила окружающий лес, и в то же самое мгновение нога Меер Логан попала на полосу жидкой грязи. Поскользнувшись, она протянула руки, стараясь уцепиться за корень или за камень, но обнаружила, что ухватила лишь воздух — и продолжает падать.

Наконец Меер удалось зацепиться за торчащий из земли корень. Казалось, целую бесконечность она лежала в грязи, ощущая ее запах и вкус. Она только знала, что никто ее не схватил, что ей в бок не уткнулось дуло пистолета, что никто не приказывает ей подниматься с земли. В конце концов девушка поняла то, что если бы за ней гнались, преследователи уже давно бы ее настигли. У нее болело все — ноги, руки, грудь, спина.

Меер проползла шагов пять до ближайшей сосны и, опираясь о ее ствол, поднялась на ноги. Ей было очень больно, но Себастьяну нужна помощь.

Вот только как ему лучше помочь? Возвратиться к нему или же спуститься вниз и вызвать полицию? Меер не знала, насколько серьезна его рана. Она стала подниматься обратно к часовне, с каждым шагом все больше сомневаясь в том, что поступает правильно.

Всего через несколько минут молодая женщина увидела справа от себя луч фонарика, пробивающийся между деревьями.

Преследователь ее нашел.

Меер лихорадочно огляделась вокруг, ища хоть какое-нибудь укрытие, и в полумраке разглядела что-то, напоминающее густой кустарник. Есть ли там место, чтобы забраться внутрь? Сможет ли она спрятаться в зарослях, не произведя много шума?

Медленно, дюйм за дюймом Логан двинулась вперед, внимательно осматривая раскисшую грязь под ногами, чтобы не наступить на ветку, которая выдаст ее громким треском. И тут она что-то услышала — похоже, ее окликали по имени. Остановившись, Меер прислушалась, пытаясь разглядеть что-то за деревьями.

— Меер!

Это был Себастьян; вместе с отрядом полицейских он искал ее.

Убедившись, что девушка не нуждается в медицинской помощи, полицейские предложили проводить ее до участка, где она ответит на вопросы, а они тем временем оцепят место происшествия, но молодая женщина настояла на том, чтобы вернуться вместе с ними в часовню. Себастьян категорически потребовал, чтобы ему разрешили сопровождать ее.

Для Меер это была последняя возможность разыскать хоть какие-нибудь следы мелодии, за которой она охотилась всю свою жизнь, которую она таким чудесным образом нашла и тотчас же потеряла.

Пробираясь по мокрому лесу, они с Себастьяном рассказали друг другу о том, что с ними случилось. Полиция предположила, что мужчину усыпили хлороформом, потому что он помнил только то, как очнулся, лежа на земле под дождем. Придя в себя, Отто встал и отправился на поиски Меер, в конце концов спустился в город и обратился в полицию.