Последний Танцор - M. Поповец

Около сотни человек заполняли кафе, большая часть в таких же камуфляжках без знаков различия, что и она, и все они уже расселись и ели. Дэнис терпеливо выстояла в очереди, просунула в окошко свой заказ, взяла со стола с напитками кофе и огляделась, где бы примоститься. Она увидела Каллию за столиком у входа и подошла к ней, заняв место напротив.

— Доброе утро.

Каллия ела грейпфрут и кукурузные хлопья, одновременно просматривая какой-то текст на ручном компьютере. Она взглянула на Дэнис и вежливо сказала:

— Доброе утро. Хорошо спалось? Дэнис улыбнулась:

— Просто замечательно.

Каллия рассеянно кивнула и повернулась к дисплею. Дэнис с любопытством и легким беспокойством посмотрела на нее:

— Вы чем-то расстроены.

— Не из-за вас. Из-за Лана. Немного. Дэнис недоуменно спросила:

— Но почему?

Подъехал робот-официант, поставил ее завтрак — свежие фрукты и ржаной тост — и укатил обратно. Каллия пожала плечами.

— Мне это страшно надоело. Мой брат — сексуальный маньяк. Он спит со всеми, и с возрастом это усугубляется, а не наоборот. Уже дошло до того, что я сама боюсь затащить кого-нибудь в постель, потому что Лан относится к моим любовникам как к нашей общей собственности.

— Мне очень жаль.

— Ерунда, не берите в голову. К вам это не имеет никакого отношения. — Каллия выключила компьютер, отодвинула тарелку и поднялась из-за стола. — Сегодня днем медицинский осмотр. Не забудьте.

Дэнис заканчивала завтрак в одиночестве, слегка обеспокоенная словами Каллии.

Может, Лан и вправду сексуальный маньяк? Она на мгновение задумалась, вспоминая минувшую ночь, и решила, что, если это так, в мире должно быть как можно больше сексуальных маньяков.

Дэнис сидела обнаженной в комнате для осмотра, пока Беннет Крэнделл брал анализы крови и тканей, и слушала, что он говорит. Ей был знаком этот голос.

Она уже встречалась с ним один раз — он был тем самым представителем ОДР, что присутствовал на ее собеседовании с Каллией. Но его голос был знаком ей и до этого: интонация, тембр, характер произношения слов пробуждали воспоминания о чем-то давно ушедшем из ее жизни.

Крэнделл был зрелым мужчиной неопределенного возраста с черными волосами и голубыми глазами. Черты лица заметно напоминали африканские, и Дэнис подумала, что кожа у него, наверное, натурального черного цвета, а не результат использования имплантатов и программы макияжа.

— Вообще-то, — сообщил Беннет, — то, что мы вам введем, после того как отпечатаем вашу генетическую карту, — это обычный усилитель иммунитета, объем действия которого мы значительно увеличили. Программа нановирусов обладает вычислительной мощностью, в пятьдесят раз превосходящей обычный усилитель иммунитета. Даже самоизменяющийся вирус не может мутировать достаточно быстро, чтобы обмануть эту штуку. Ее тайно разработали у себя ребята из «Мицубиси». Что бы миротворцы ни использовали против нас — а они наверняка будут применять исключительно хитрые вирусы, — этот усилитель иммунитета, подстроенный под вашу генетическую карту, справится с ними.

Он взял соскоб кожи с ее плеча, положил его в маленькую керамическую посудину, добавил каплю какой-то жидкости. Посудина герметически закрылась.

Дэнис не волновало генетическое исследование. Любой компетентный врач сможет определить, что она геник, но никто, кроме двух-трех специалистов Бюро биотехнологических исследований, не сумеет опознать в ней одну из Кастанаверасов. Хотя геники формально и вне закона, в Системе их слишком много.

— А почему в интересах «Мицубиси», да и вообще японцев, помогать подполью?

Беннет пожал плечами:

— Не знаю. Да мне и не положено это знать. В моей организации японцев нет, хотя, как я понимаю, в вашей они встречаются. Встаньте, пожалуйста, я собираюсь провести медленное сканирование.

Дэнис послушно поднялась с кушетки. Беннет подвел ее к обрамленной свинцовой полоской части стены и прикатил какое-то оборудование в рост человека.

— Закройте глаза.

Вращающийся диск ярко-зеленого света возник в верхней части аппарата. Дэнис почувствовала легкое тепло, когда он коснулся ее тела.

— По-видимому, — заметил Беннет, — японцам Объединение нравится ничуть не больше, чем всем остальным.

— Что вы имели в виду, когда сказали «в моей организации»? — спросила она с закрытыми глазами.

— Вы разве не из «Эризиан Клау»?

— Нет.

— Так вы из ОДР? — Беннет был удивлен. — Я... ладно, не важно. Тут за последнее время появилось много новичков. Я теперь не всех знаю, а раньше знал. Можете открыть глаза.

Дэнис не стала разубеждать врача. Пусть считает ее членом «Общества Джонни Реба», если ему так больше нравится. Она несколько раз моргнула и села на смотровом столе.

— А как долго вы состоите в ОДР?

— Двадцать лет поддерживал. И уже три года состою действительным членом организации. Я был первым из новобранцев мсье Ободи. — Аппарат слева от Беннета, похожий на печь, издал короткий гудок. Беннет открыл его и достал маленький пузырек. — Вот ваша вакцина, мы введем ее через секунду. — Он отвернулся от Дэнис, наблюдая, как многоцветный образ ее тела медленно формируется на голограмме. — Прекрасно, — пробормотал он. — Великолепная костная структура, аппендикс отсутствует, зубы мудрости тоже, слишком большое сердце, неестественно большие легкие, преобладание быстро сокращающихся мышц — кто-то проделал над вами превосходную работу.

Дэнис ничего не ответила, но Беннет, казалось, и не ждал ответа, он внимательно рассматривал что-то в ее тазовой области.

— Вы будете легко рожать детей, — через секунду сказал он и снова повернулся к ней, взмахнув рукой. — Станьте ко мне спиной. Укол в ягодицу. Часа два поболит, это нормально.

Дэнис повернулась, дожидаясь инъекции. Легкое ощущение укола быстро прошло.

— Все?

— Да. Можете одеваться. — Крэнделл вышел в соседнюю комнату и вернулся, когда Дэнис застегивала рубашку. — Так вы говорите, что вы из ОДР?

— Нет, этого я не говорила.

— И не из «Эризиан Клау»?

— Нет.

Он покачал головой:

— Странно.

Дэнис изучающе посмотрела на него.

— Вам не кажется, что вы меня знаете?

— Хм-м... Да вроде бы нет. Скорее, вы напоминаете мне кое-кого... одну женщину, с которой я был когда-то знаком.

— А вот я вас знаю. Ваш голос. Я слышала его раньше.

— Вряд ли это возможно. Та, кого вы мне напоминаете...

Крэнделл заколебался, и в этот момент Дэнис вспомнила.

Дрожь прошла по ее телу, и шея под волосами покрылась мурашками. Она импульсивно потянулась и прикоснулась к нему.

Перед ней моментально открылась картина его воспоминаний о девушке шестнадцати или семнадцати лет, стоящей на солнечном пляже где-то под Нью-Йорком в одних только белых шортах, девушке с длинными черными волосами, легко раздуваемыми ветром, и — самое главное — изумрудно-зелеными глазами.

Вот так я выглядела, когда была в ее возрасте. Именно так...

Она вдруг осознала, что безотрывно глазеет на Беннета. Тот выглядел странно смущенным.

— Вы действительно очень похожи на женщину, которую я когда-то знал. Но она давным-давно умерла. — Он печально вздохнул, а потом улыбнулся ей с искренней теплотой. — Вы удивительно похожи на нее. Самую замечательную из всех женщин, с кем я когда-либо встречался. — Он покачал головой и твердо сказал: — Но с вами мы точно никогда не сталкивались — я бы обязательно запомнил.

Дэнис кивнула, поблагодарила его за осмотр, вернулась в свою комнату, присела на кровать и задумалась. Беннет не лжет, и все же они встречались раньше, в этом сомнений не оставалось. Она даже знала где и знала, кого она ему напомнила.

Женщина, о которой он говорил с такой теплотой, — ее мать, Дженни Макконел. И сходство Дэнис с ней бросилось Беннету Крэнделлу в глаза только потому, что настоящее его имя Гэри Ауэрбах, и в последний раз Дэнис видела его лет пятнадцать назад.

Тогда он был миротворцем.

Николь Лавли и Крису Саммерсу потребовалось менее четырех часов, чтобы приехать по срочному вызову. После того как Дэнис закончила свой рассказ, наступила минутная тишина.

Лицо Николь Лавли словно окаменело, сделавшись похожим на что-то железобетонное, сильно напоминающее грубые черты бывшего гвардейца, сидящего рядом с ней.

— Вы уверены?

Не сводя глаз с уродливого синего ковра на полу кабинета, куда ее привели, Дэнис тихо ответила:

— Нет, мадемуазель Лавли. Я не полностью уверена. — Она едва слышала свой собственный голос. Ее нервировало присутствие бывшего гвардейца. Операция по биоскульптуре, которой она подверглась несколько лет назад, была поверхностной. Дэнис знала, что в отсутствие макияжа она смотрится как азиатская копия своей матери. И не сомневалась, что Саммерс помнит Дженни Макконел ничуть не хуже Беннета.