Канашибари - Ангелина Максимова

что сердце рухнуло куда-то вниз. Стараясь не цепенеть от ужаса, я побежала дальше, поднося огонек зажигалки к очередной сети между деревьями. Затем я попыталась поджечь само дерево, которое тоже должны было отлично гореть, но почти все стволы были плотно окутаны паутиной, и поджигать вновь пришлось её.

Обернувшись, я увидела, что Дзёрогумо была уже гораздо ближе — расстояние между нами не превышало и тридцати метров. За спиной ёкая я с неким облегчением заметила Кадзуо. Он забрался на оплетенное липкой паутиной дерево и готовился прыгнуть вниз. Я быстро отвела от парня взгляд, чтобы не выдать его. Напротив, я, застыв на месте, посмотрела прямо на женщину-паука и вытянула перед собой руку с зажигалкой.

— Чего ты хочешь? — выкрикнула я. Огонь рядом полыхал, прогоняя холод, но по коже все равно бежали мурашки. А во мне разгоралась злость. — Чтобы я спалила все твое логово? Пропусти нас, и я больше ничего не подожгу!

Я знала, что мои слова никак не повлияют на Дзёрогумо, но её необходимо было отвлечь. Ёкай была уже совсем близко, и я поднесла зажигалку к очередному дереву. Я хотела вновь поджечь паутину, но что-то ударилось об мою руку, выбивая зажигалку из пальцев. Глянув вниз, я увидела огромного паука с телом не меньше обеденной тарелки, и в моем горле застрял крик ужаса и отвращения.

Дзёрогумо в пяти метрах от меня злорадно рассмеялась, но это было все, что она успела сделать. Кадзуо, прыгнув Дзёрогумо на спину, схватил ее за волосы и ударил в шею чем-то, что сквозь туман мне было не разглядеть, однако я заметила как, отражая всполохи огня, сверкнула сталь.

Крик ёкая прорезал воздух, однако вызван он был скорее злостью, нежели болью. Я не стала смотреть, что будет дальше, сперва кинулась в сторону, подальше от Дзёрогумо, и только потом обернулась. Женщина-паук пыталась скинуть Кадзуо со спины, но тот, крепко вцепившись в плечи ёкая, вновь нанёс ей удар кинжалом, целясь в шею. Паучиха дернулась, и удар пришелся по касательной.

— Осторожно, сзади! — крикнула я, увидев, как позади Кадзуо на деревья взобрались огромные пауки, вроде того, что до этого выбил зажигалку из моих рук. Однако мой крик опередил пауков лишь на пару секунд. Кадзуо, занесшего руку для нового удара, сбили со спины Дзёрогумо её слуги. Я вскрикнула, но так и не поняла, чего испугалась: что Кадзуо пострадает или что наш план провалился.

Парень упал со спины женщины-паука, ударившись головой о ствол дерева, и я увидела, как он поморщился и схватился за голову, пытаясь прийти в себя. Дзёрогумо нависла над ним, вновь рассмеявшись, и я поняла, что про меня забыли. Огонь словно по волшебству стал слабее и даже перестал бежать дальше, явно не угрожая логову ёкая. Я сцепила зубы, поняв, что это неспроста. Нас просто не хотят выпускать.

Я могла бы убежать из этой комнаты, бросив Кадзуо… Но я на удивление быстро выкинула эту мысль из головы. В любом случае, это не поможет. Бегство не поможет мне выжить. Я так или иначе умру в этом особняке.

Я попыталась придумать план, но в голове было пусто. Казалось, что вот сейчас Дзёрогумо убьет Кадзуо, но все происходило словно в замедленной съемке.

А затем мне в голову пришла идея.

Не размышляя над деталями, я кинулась вперед, к ёкаю, которая наблюдала за тем, как крупные пауки оплетают Кадзуо паутиной. Он потерял сознание, точнее, я надеялась, что он лишь потерял сознание — удар ведь был не таким сильным.

Пользуясь тем, что Дзёрогумо, уперев одну руку в бок, а второй потирая рану на шее, потеряла бдительность, я подкралась к ёкаю. Меня передернуло от близости её огромных мохнатых лап, и я, на ходу подхватив инструмент, устремилась к двери.

Уже на пол пути к выходу меня нагнал крик Дзёрогумо. Я не остановилась, напротив, лишь прибавила скорости, крепче обхватывая сямисэн. В моих худых ногах было мало силы, но я постаралась выложиться настолько, насколько могла. Как можно скорее открыла дверь и выскочила в коридор, с разбега ударившись плечом о противоположную стену. Я понеслась вперед, у меня уже сбилось дыхание, а ноги дрожали, но перестук паучьих лап по деревянному полу позади придавал сил.

Не сдержавшись, я обернулась, и от увиденного у меня едва не остановилось сердце и отпало всякое желание оглянуться еще хоть раз. Эта огромная женщина-паук ползла за мной, взбираясь то на одну стену, то на другую, и её огромные лапы занимали все пространство коридора. Глаза ёкая горели жгучей ненавистью, но на губах играла плотоядная улыбка.

Завернув за угол, я увидела Тору, Сенши и Маджо, которые о чем-то напряженно спорили у лестницы. Сенши тут же заметил меня, и его хмурое лицо выдало удивление, остальные тоже развернулись ко мне — испуганной и запыхавшейся, со всех ног бегущей к лестнице.

— Что случилось?.. — начала было Маджо презрительным тоном, но я, из последних сил, перебила ее:

— С дороги!

У меня вырвался лишь хрип, легким и так не хватало воздуха. На лицах Сенши и Маджо отразилось недоумение, но Тора заметно напрягся. В следующую секунду из-за угла показалась Дзёрогумо, и ужас исказил лица Сенши и Маджо, а лицо их лидера словно окаменело. Он опомнился первым и, схватив союзников за руки, практически отбросил их в сторону, подальше от лестницы.

Я же, стиснув зубы, приблизилась к ступеням и бросилась вниз, но подвернула ногу и упала, пересчитав костями треть лестницы. Застонав, я попыталась встать — адреналин придавал мне сил и притуплял боль. Оставалось лишь надеяться, что я ничего не сломала.

— Она близко, беги! — услышала я суровый окрик Торы, но и без его слов уже бросилась дальше, из последних сил перебирая ногами. Боль в теле не придавала мне ускорения, но я не поддавалась ей. Я была близка к цели.

А ко мне была близко Дзёрогумо. В ушах раздался её злорадный смех, вызвав дрожь во всем теле. Я понимала, что она почти догнала меня. И что ёкай, скорее всего, просто охотится, растягивая развлечение, не торопясь схватить меня своими жуткими лапами.

И если поймает, мучительная смерть мне обеспечена.

Стиснув зубы то ли от злости, то ли от страха, я сделала последний рывок, едва не врезавшись в нужную дверь, и, к счастью, с легкостью ее открыла — настолько та истончилась. Я кинула сямисэн в завесу темноты в дверном проеме, которая, впрочем, поредела, пропуская очертания мебели внутри, а затем я упала, прижимаясь животом