Амариллис - Shinmaya

Остановившись около спальни Нарциссы, он осторожно постучался.

— Люциус? — раздался из-за двери ее удивленный голос.

— Нет, мама, это я, — тихо сказал Драко.

— Заходи, сынок.

Аккуратно затворив за собой дверь, Драко повернулся к матери. Нежная улыбка тронула его губы.

— Поговорим? — спросил он.

Нарцисса в одной ночной рубашке сидела на кровати, накрывшись по пояс теплым пуховым одеялом, и читала. Отложив книжку, она откинула один край и улыбнулась сыну.

— Конечно, — сказала она. — Залезай.

Драко охотно забрался на кровать и скользнул под одеяло. Нарцисса обняла сына, прижав его к себе. Он с радостью прильнул к матери.

— Люциус не появится? — спросил он.

— Нет, он уже лег спать, — с легкой грустью сказала Нарцисса.

Какое-то время мать и сын просто сидели рядом и молчали. Обнявшись, они наслаждались обществом друг друга. Драко уже не помнил, как давно он сидел вот так, в обнимку с матерью, чувствуя ее тепло и заботу. Это было очень приятно и как-то незнакомо.

— Скажи, мама, — произнес он, наконец. — Как ты думаешь, она того стоит, эта война?

Нарцисса очень настороженно посмотрела на сына. В ее взгляде не было осуждения, порицания… Лишь обеспокоенность и тоска.

— Странные мысли приходят тебе в голову, Драко, — сказала она.

— Но я не могу об этом не думать… Все эти идеи… Правильны ли они?

— Не вздумай задать этот вопрос отцу, — предостерегла его Нарцисса.

— Я не дурак, мама… Но неужели ты никогда не задумывалась над этим? Ты — умная женщина и не можешь не замечать некую гипертрофированность этих идей…

— Да, я умна, Драко, — строго сказала мать. — Именно поэтому я молчу.

Драко был удивлен.

— Но ведь… Мы, Малфои, всегда занимаем выигрышную позицию… Однажды отец уже ошибся, Лорд был низвергнут, и Люциусу пришлось откупаться от Министерства, чтобы его не арестовали. Почему же сейчас он так уверен в своем выборе?

— Драко, ты не понимаешь очевидного! — воскликнула Нарцисса. — Тогда это был его выбор, теперь же никакого выбора нет!

Драко вздрогнул.

— И как теперь быть? Где же свобода, если нельзя отступить ни на шаг?

— У нас нет выбора, Драко, — спокойно сказала Нарцисса. — У меня и Люциуса нет. Но у тебя, у тебя он есть. Мы купили его, присягнув Волдеморту. Ты должен сделать свой выбор, и, как бы ты не поступил, я верю, что он будет правильный. Не оглядывайся на нас, свою судьбу мы уже приняли.

— И все же отец — фанатик, — помолчав, произнес Драко.

— Гони эту мысль прочь, — голос матери звучал очень строго. — Если Люциус узнает…

— Но ты же ему не скажешь?

— Конечно, нет, глупый, — Нарцисса прижала сына еще крепче и поцеловала в лоб. Драко чуть отстранился и окинул мать восхищенным взглядом. Усталое, но очень красивое лицо, голубые глаза, золотистые локоны, распущенные по плечам…

«Какая же ты красивая, моя милая Нарцисса…»

— Тогда он не узнает, — спокойно сказал Драко и аппарировал к себе.

Он ворочался в кровати, но никак не мог уснуть. Разговор с Нарциссой заставил его всерьез задуматься.

«У нас нет выбора, Драко. У меня и Люциуса нет. Но у тебя, у тебя он есть. Мы купили его, присягнув Волдеморту»

«Она хочет, чтобы я был свободен. Чтобы я поступал так, как хочу я сам…»

Драко казалось, что мать предостерегала его от ошибки, от необдуманных поступков. Он понял, что она не была бы против, если бы он принял сторону Дамблдора. Нарцисса слишком сильно любила сына. Она желала ему, прежде всего, безопасности… Странная нежная грусть наполнила сердце Драко, когда он вспомнил, как смотрела на него мать. В ее глазах он видел безжалостную судьбу, ждавшую их с отцом, если Драко предаст Лорда.

«Мне плевать, что будет с Люциусом, но я не могу подвергать опасности ее… Нарцисса, ты так любишь меня, что готова отдать жизнь, только я не хочу этого…»

Так жарко. Невыносимая духота вплотную подступила к горлу. Драко вскочил и бегом рванулся к окну. Распахнув его настежь, он набрал полные легкие воздуха. Облегченный вздох…

«Почему так душно?»

Драко уселся на широкий подоконник и обхватил колени руками. Нет, он не мог в угоду своей любви предать семью… Не мог… Холодный ветер заметал в окно снежинки, залетая в комнату, они тут же таяли, превращаясь в мелкие блестящие капельки.

«Да, Поттер, вот так вот все сложно…»

— Всех с рождеством! — провозгласил Дамблдор, высоко поднимая свой кубок. Преподаватели, а потом и студенты, дружно зааплодировали.

— Вот уж не думал, что в это Рождество в школе будет так весело, — сказал Рон, накладывая в тарелку пудинг.

Гарри смерил его мрачным взглядом.

— Кому весело, а кому и нет, — заметил он.

— Ну что ты дуешься? Ну, уехала она, так вернется же! — сказал Рон.

— А вот и я! — громко воскликнула Гермиона, взорвав хлопушку прямо у них над головами и окатив их дождем из взрывающейся жевательной резинки «Драбблз».

— Чего так долго? — начал было Рон возмущенно, но, оглядев Гермиону, открыл рот.

— Ну, как я выгляжу? — улыбаясь, спросила девушка.

На ней было короткое голубое платье. Волосы она подобрала в замысловатую прическу, украсив их заколкой из бирюзы. На ресницах девушки сияли маленькие серебристые блестки.

— Ну, вообще-то… — Рон замялся.

— Потрясающе, — выдал Гарри, но Рон толкнул его локтем.

— Эй, это я должен был сказать! Герм, ты выглядишь просто отпад!

— Спасибо, — смущенно улыбнулась Гермиона. Поправив подол платья, она села на скамью рядом с Роном. — Передай мне, пожалуйста, пирог с патокой.

Гарри улыбнулся, заметив, как покраснел Рон, когда их с Гермионой руки случайно соприкоснулись. Как же это все было мило и наивно, подумал он.

Начались танцы, между друзьями повисла напряженная тишина. Гарри тихонько наступил Рону на ногу и шепнул ему:

— Пригласи Гермиону.

— Ты сдурел? — шепнул Рон в ответ.

— Нет, но если ты это не сделаешь, ее пригласит Крам, уж точно.

Имя преподавателя ЗОТС подействовало на Рона, как красная тряпка на быка. Внутренне напрягшись, он прокашлялся и произнес, стараясь заставить свой голос звучать увереннее:

— Гермиона, может, потанцуем?

— Конечно, — отозвалась она, добавив: — ты сам додумался пригласить меня или это Гарри подсказал?

Гарри прыснул, увидев, как его лучший друг покраснел до ушей.

— Уверяю, Герм, я ему ничего не говорил, — со смехом выдавил он из себя.