Талисман мага - Камли Брайт

Удивительно, но чуть ли не самый опасный район Канды отнесся к чужестранцу вполне благосклонно: возможно, собирался отыграться на нем за все в третий раз? Представив, что могло ожидать по дороге к острову, где он и собирался на время укрыться вместе с карательным отрядом, Карлос невольно поежился. Остров, или вернее, островок, был чуть меньше мили в длину и примерно столько же в ширину. Сам этот участок суши имел естественное происхождение, зато ведущая к нему тропинка… Кто и с какой целью ее проложил, вероятно, навсегда останется тайной, но прямо под ужасающей на вид трясиной оказались каменные плиты — Карлос даже не сразу поверил своим ощущениям, когда однажды сделал по ним первые несколько шагов…

Впрочем, до трясины еще предстояло добраться сквозь дебри всех этих тростников и папоротников вперемежку с цветами, удивляющими формой, размерами и — как наверняка сказали бы многие — редкостной красотой. Карлос же к источавшим приятный, но беспокоящий аромат цветам относился слишком настороженно, чтобы любоваться их красотой, а тем более видя, из чего они растут… Невеселые его размышления прервал оглушительный рев.

«Начинается…» — Карлос замер и машинально пригнулся, хотя верхушки камышей и без того раскачивались над головой.

— Приготовься, — негромко приказал Майер.

Карлос оглянулся: находившийся за три человека от него Уве снял с плеча длинное, с толстым дулом ружье.

— Только в самом крайнем случае, — предупредил разведчик, однако не успел десантник кивнуть, как обоим стало ясно, что крайний случай наступит с минуты на минуту.

На этот раз от рева хищника уже просто заложило уши. В наступившей вслед за тем тишине послышалось тяжелое шлепанье по воде… Ближе… еще ближе… Уве вскинул ружье… Может, все-таки пронесет? Нет — сюда…

Карлос вспомнил, как очень-очень давно, совсем маленьким, шел с матерью ночью через лес; как вздрагивал от каждого шороха, а потом и вовсе решил, что так страшно не бывает на самом деле. «Мама, а правда мы с тобой сейчас спим? Правда? Мам, это ведь такой сон? Мам?» — «Да-да, Лонсо, да, это сон…»

Почему он вдруг вспомнил? Ах, да — сон. Сон… Нереальность происходящего… Как и тогда…

Выстрел, по громкости во много раз превосходящий рев хищника, эхом разнесся по округе, вернув Карлоса в настоящее. Хуже некуда: если преследователи находились где-то поблизости, и боевой клич зверя не показался им подозрительным, то выстрел непременно убедит, что они на верном пути. Да и разлетевшиеся во все стороны кровавые останки чудовища… Отец Небесный, просто нестерпимая вонь…

— Уходим отсюда! Быстро!

«Быстро…» — с трудом выдирая увязшую за несколько минут стояния ногу, усмехнулся про себя Карлос. За спиной, сопровождаемые тем же самым недовольным чмоканьем, зашевелились десантники. О том, что «быстро» у него теперь может и не получится, предстояло еще только привыкать. Однако пока — Господь миловал — слабость, навалившаяся на разведчика утром, не возвращалась, и он мог идти в том же темпе, что и десантники.

А скорость была необходима: в трясину, если они, конечно, успеют до нее добраться раньше преследователей, не посмеет сунуться никто. А там уже и рукой подать до острова, где можно будет отсидеться несколько дней. Пять-шесть дней — не больше. Дальше шли сплошные «если»: если бы Карлос знал другой путь через трясину; если бы на островке не происходили некоторые странности…

В первый раз Карлос ничего подозрительного не заметил: возможно, из-за того, что оставался там всего одну ночь? Зато во второй раз, когда пришел на островок вместе с другими беглецами с Мануна…

Разведчик оступился и, наверное, упал бы, но его успел поддержать шедший позади Алекс. Разумеется, десантник посчитал это случайностью, и на его лице выразилось удивление, когда Карлос, вместо того чтобы сразу выпустить его руку, наоборот — оперся на нее.

— Что с вами? Вам плохо?

— Сейчас пройдет… — Разведчик тяжело дышал. Перед глазами — точно после яркого солнца зашел в темное помещение — мелькали разноцветные пятна.

— Сейчас-сейчас…

Состояние слабости, к счастью, продлилось недолго, и скоро отряд, дружно свистя, будто насосами, промокшими сапогами, смог продолжить путь. Потом — опять-таки ненадолго — приступ повторился, и Карлос понял: скрыть то, что с ним происходит, не удастся.

— Может быть, устроим привал? — когда разведчик в очередной раз ухватился за его руку, осторожно спросил Алекс.

— Нельзя.

— Хотите рома?

— Хочу. — Откинув противомоскитную сетку, разведчик хлебнул из знаменитой фляги командира. Кроме беспомощности, Карлос чувствовал еще ужасный стыд. Потом это постепенно прошло.

Привал они в конце концов все-таки вынуждены были сделать: десантники тоже оказались не железные. Однако костер, естественно, не разводили; не стали возиться и с палаткой — просто расстелили поверх наваленного в несколько слоев тростника брезент, и хотя он вскоре промок до нитки, спящие вповалку санрайзовцы этого не замечали.

Карлос спать не мог. Он то машинально вслушивался в звуки ночного болота, тут же спохватываясь, что дежурные десантники прекрасно справятся и без него и что надо отдыхать; то вдруг вспоминал о Михаэле, и укол страха мгновенно разгонял навалившуюся было дремоту. Потом стала мешать луна: казалось, ее невероятно яркий свет обжигал. В конце концов, разведчик понял, что не уснет и виной тому — не звуки ночного болота, и даже не страх за сына, а мучительные сомнения, правильно ли он поступает, подвергая всех этих людей подобному риску? Ведь никто из них не знает, какая опасность подстерегает их на острове… И сейчас, тщетно пытаясь укрыться от назойливого, удивительного по своей проникающей способности света луны, Карлос вспоминал, как все было тогда…

Странности начались примерно на третьи сутки с одного, на первый взгляд, непримечательного совпадения: многим приснились поразительно яркие сны — при полной бессмысленности они почему-то оставили ощущение, будто бы произошло нечто необыкновенно значительное. Потом молодые адепты ощутили непреодолимую потребность побыть в одиночестве. Некоторые начали грезить прямо наяву. Дошло до того, что одного из них С'каро вообще едва успел перехватить у самой трясины, куда парень уже собирался шагнуть. Будущий Великий Магистр приказал его связать. Естественно, проблемы это не решило.

Что именно было тому виной: какие-нибудь ядовитые испарения или что-то связанное с делами людей, проложивших дорогу на остров, — трудно сказать. Сам Карлос не ощущал ничего, кроме головной боли — несильной, но утомительной в своем постоянстве. Когда же он «заглядывал» в головы своих спутников, то невольно поражался глубине происходящих там процессов. Хотя и не сразу, потому что поначалу чужие мысли и видения — а они были на редкость разнообразны — в большинстве своем напоминали бред. Однако Карлос не сдавался, и постепенно именно несхожесть образов дала ключ к пониманию.