Талисман мага - Камли Брайт

— Что он сказал?

Дико, будто впервые видел, Онк глянул на Ральфа.

— Что он сказал? — очень тихо повторил разведчик.

Однако вместо Онка, который, похоже, не осмеливался открыть рта, заговорил б'буши, находившийся внизу. Хотя слово «заговорил» подходило здесь не совсем: это был скорее набор команд — отрывистых, резких. Во всяком случае, так показалось в первые секунды, потому что постепенно непривычные для человеческого слуха звуки стали обретать таинственную гармонию, складываться в некий ритм, от которого по затылку бежали мурашки и волосы вставали дыбом. Что-то чудилось в этом знакомое — приятное и одновременно пугающее…

«Шаманка…» — внезапно вспомнил Ян, и недавно пережитый страх стал вновь обретать силу, парализуя волю и всякое желание бороться. К счастью, внизу все довольно скоро прекратилось.

— Ушли… — вслушиваясь в постепенно затихающие шаги, первым подал голос Риу.

Казалось, на него, так же как и на Ральфа, происшедшее почти не произвело впечатления, зато Онк… Его трясло, как в лихорадке.

— Выпей. — Ральф поднес к губам гиганта свою флягу.

Ян поморщился.

— Это был Шу?

Онк поперхнулся и едва не выронил флягу.

— Не торопись, — постучав его по спине, ласково сказал разведчик. — Почему они ушли?

— Шу сказа, ждать Онк… ждать день до вечер… Онк прийти — Шу прогонять маги от человек, Онк не прийти — Шу делать… — Гигант остановился, видимо, подбирая слова. — Делать Онк никогда не видеть свой отец, свой отец отца… когда Онк умереть…

— Если не придешь до завтрашнего вечера — не сможешь после смерти попасть к предкам? — уточнил разведчик.

— Никогда попасть предки, — с особым старанием выговаривая последнее слово, подтвердил Онк.

«Ничего не скажешь: идеологическая обработка по полной программе…» — Попутно Ральф не мог не отметить, насколько лучше — гораздо более бегло — стал говорить б'буши: постоянное пребывание среди людей явно шло ему на пользу. Но это было еще не все: Онк, как оказалось, тоже умел думать о разном в одно и то же время:

— Большая птица… — вроде бы невпопад добавил он. — Воины Шу добить, птица теперь нет.

«Так вот куда она делась — что ж, значит, хоть одной проблемой меньше… Правда, у птицы запросто может быть пара… Ну да, ладно: сейчас не до этого…»

Ральф быстро посмотрел на Риу: похоже, их мысли примерно совпадали.

— Отлично. А как твой Шу собирается из тебя эту самую магию изгонять?

— Привязывать дерево… не дать вода…

— То есть другими словами, тебя убьют?

— Да.

— Ясно. Ну, и что ты решил?

Онк отвернулся. Можно было не сомневаться: более ужасного наказания, чем лишиться покровительства предков, для б'буши не существовало. С другой стороны, Онк знал не понаслышке, что такое умирать от жажды, и пережить это во второй раз… Однако на деле все оказалось гораздо сложнее:

— Отец умереть, брат умереть… — продолжал гигант. — Онк — больше нет. Онк нет сын. Отец сказать: «Онк, уходить», отец отца сказать: «Уходить», все сказать: «Уходить»…

Час от часу не легче: значит, если Онк не подчинится — его проклянет шаман, тем самым лишив покровительства предков. А если подчинится, то погибнет и не сможет продолжить свой род, и тогда уже он рискует быть отвергнутым оскорбленными родичами.

Род, предки, шаман, проклятье… чем-то необыкновенно древним, исконным веяло от этих полузабытых слов. Уже в который раз человечество упорно двигалось по тому же пути (а б'буши, без сомнения, были наполовину людьми), развивалось по той же самой схеме, минуя все те же этапы. Что это — случайность? Или некая заданность, обязательность? И если так — существует ли шанс не повторить ошибки, погубившие цивилизацию? Вообще, возможно ли, отследить ошибки, пороки, изъяны, приведшие человечество к катастрофе? Кстати, не потому ли шаман б'буши, как заразы, боится влияния человека? Чего именно он боится?..

Солнце уже начало заходить, и сгорбленная мохнатая фигура на фоне растрескавшейся от времени стены напоминала персонаж из страшной сказки. Ральф перехватил презрительный взгляд Яна, и ему почему-то стало неловко и за десантника, и за других людей, за их высокомерие по отношению к стоящим на более низкой ступени развития. При всем уважении к цивилизации подобное поведение ее представителей… Ну да, Ян был типичным представителем цивилизации, причем даже не современной, нарождающейся, а еще той, ушедшей.

Правда, Ральф так до сих пор и не определил для себя, ушла ли она совсем. Иногда ему казалось, что продолжала теплиться в потомках выживших после Смерти. Например, в таких как Ян: в нем ощущалось нечто древнее, породистое. Разумеется, грешно было приводить подобные сравнения, но десантник напоминал очень дорогую антикварную вещь: такие всегда поражали своим изяществом, но в них непременно присутствовал какой-нибудь изъян. Так и Ян: будь у него поменьше гонора — цены бы не было. Онка вон невзлюбил… Кстати, что делать с Онком?

Как обычно, времени подумать опять не хватило. Луна, которая еще совсем недавно напоминала легкое полупрозрачное облачко, постепенно становилась все заметнее, все ярче, и когда она наконец предстала во всей своей красе и яркости, стены ратуши неожиданно завибрировали.

Глава 8

Наследники поневоле

Реку и обросшие мхом развалины на ее берегу Карлос нашел без труда. Он был не совсем уверен, можно ли назвать удачей то, что Дэвид засек его и десантников всего в каких-нибудь пятнадцати-шестнадцати милях от этого места, но поскольку преследователи могли дать о себе знать в любую минуту, ничего не оставалось, как свернуть к болоту.

Пайлуд… Его старались обходить стороной даже адепты самого высокого ранга. Карлос же по собственной воле приближался к нему в третий раз. Впервые его сюда привело любопытство: чтобы проверить схему, увиденную в сознании покушавшегося на него человека, брат С'каро, рискуя в любой момент остаться здесь навсегда, прошел через болото, нашел легендарный остров и благополучно вернулся назад. Во второй раз будущему главе Серебряного Круга вместе с несколькими молодыми адептами пришлось скрываться в сердце Пайлуда от возможной погони с острова Смерти.

После этих двух путешествий у Карлоса сформировалось стойкое отвращение к болотам вообще и к Великому Пайлуду в особенности. Чем именно столь невыгодно отличался Пайлуд от болот других континентов, на которых приходилось бывать разведчику «Sunrise», трудно сказать. Вроде бы, и там все ходило ходуном под ногами — булькало, хлюпало, квакало, стонало, а от пузырившихся на поверхности газов до тошноты болела голова. И доводила до исступления постоянная сырость, тучи вившейся над головой мошкары, готовые в любую минуту впиться пиявки… Это еще хорошо, если не попадется живность покрупнее! Карлосу еще повезло: ни в первый, ни во второй раз на его пути не встретилось хищника вроде фрога, гигантской лягушки — ужаса Пайлуда.