Остров любви - Кэт Мартин

Глори подняла голову. Ее голубые глаза отыскали доброе лицо тетушки.

– Неужели это так заметно?

– Да, моя дорогая. Боюсь, что это так.

Тяжело вздохнув, Глори расправила юбки и откинулась на спинку дивана.

– Человек, спасший мне жизнь, капитан Блэкуэлл… Мы пробыли вдвоем на необитаемом острове почти три недели. И я полюбила его. – Глори провела пальцем по ободку хрустального бокала, представляя Николаса таким, каким он был на острове: красивым, нежным, со счастливой улыбкой. – Хотя на самом деле, как мне кажется, я влюбилась в него еще в тот день, когда мы впервые встретились. Это произошло на балу в день моего девятнадцатилетия. Он казался таким самоуверенным, таким стремительным и живым! Все женщины сходили от него с ума. Кроме меня, конечно. Я сразу решила возненавидеть его. Капитан Блэкуэлл был другом отца, и думаю, папа надеялся, что я выйду замуж за этого человека. – Девушка перевела дыхание. – И когда мы покидали тот остров, мне хотелось этого больше всего на свете!

– Почему же этого не произошло? – мягко спросила Флоренс, опустив свою морщинистую руку на нежную руку племянницы.

– После всего, что случилось, он просто не захотел этого. Теперь я понимаю: со мной ему было удобно. Он нуждался в женщине для удовлетворения желаний. Не знаю. Время, проведенное на острове, было похоже на сон. На самую совершенную фантазию. Капитан заботился обо мне, защищал от опасностей. Я была уверена, что он испытывает ко мне такие же чувства, как и я к нему. – Глори подняла свое заплаканное лицо. – Он все время улыбался, учил меня плавать, лечил меня, когда я заболела и… о, тетя Флоу, я так сильно любила его! – Девушка не могла продолжать, ее душили рыдания. Обхватив руками шею тетушки, она плакала, сотрясаясь от слез.

– Мое бедное, дорогое дитя. – Прижав к себе племянницу, Флоренс гладила ее по волосам, давая возможность выплакаться. Глори и не думала противиться этому. Она не смогла бы перестать плакать, даже если бы захотела этого. Тетушка покачивала девушку, как маленькую, и она рыдала до тех пор, пока, как ей показалось, не осталось ни одной слезинки.

– Ты можешь оставаться в этом доме, сколько захочешь. Я всегда хотела ребенка, но твоему дяде Леонарду и мне так и не удалось стать родителями. Ты самый близкий и родной для меня человек. – Флоренс успокаивающе погладила племянницу по щеке, стремясь взять на себя хотя бы часть ее боли. – Мне страшно подумать о том, как этот человек обидел тебя. Но, должно быть, в нем есть и что-то хорошее, иначе ты никогда не полюбила бы его. Когда-нибудь все забудется, и ты полюбишь снова. А пока рассчитывай на мою поддержку.

Глори задумчиво посмотрела в лицо тетушки.

– Не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть. Жаль, что я не погибла, когда корабль шел ко дну.

– Не говори так. Ни сейчас, ни потом. Ты слышишь меня?

Глори прикусила дрожащую губу.

– Да, тетя Флоу.

– Вот и хорошо. А теперь утри слезы. Пора спать.

Глори покорно кивнула и стала подниматься вслед за тетушкой в свою комнату. В просторной спальне с кроватью под пологом Флоренс помогла племяннице раздеться, заставила ее выпить стакан теплого молока, которое принес Джереми, и, уложив ее в постель, со всех сторон подоткнула одеяло. Она тихо сидела рядом, пока девушка, наконец, не уснула. Глори снился Николас, и всю ночь она металась, поворачиваясь с боку на бок.

Время потекло незаметно. Со дня прибытия Глори в Нью-Йорк прошло несколько недель. Натан приступил к занятиям, а тетушка выполнила все свои обещания. У Глори появилась новая красивая одежда и такая любовь и понимание, о которых можно было мечтать. Но этого было недостаточно. Она могла думать лишь о Николасе, вспоминая сначала только хорошее. Глори представляла его смеющимся, с солнечными бликами, отражающимися в черных волосах. Или плывущего в голубовато-зеленых волнах океана, с крошечными ручейками, стекающими по его широкой груди, покрытой жесткими волосками, к которым сейчас так хотелось прикоснуться! Николас, убивалась девушка, как могла я полюбить тебя в то время, когда ты ничуть не любил меня? Глори думала о том, где сейчас капитан, чем занимается; она с нежностью вспоминала о том, как он стоял на палубе: широко расставленные ноги и ветер, с силой треплющий рубаху.

Но от этих теплых воспоминаний девушке становилось еще хуже, и мало-помалу она заставляла себя забывать их. Напротив, Глори старалась как можно чаще вспоминать ту ночь, когда Николас взял ее силой, те ужасные слова, которые он тогда говорил, его высокомерие и страшное предательство.

Хотя Глори и пыталась начать новую жизнь, ее сердцу не было в этой жизни места. И, поскольку у нее не было никакого желания посещать званые вечера и балы, она только через несколько недель осознала, что не получила за все это время ни одного приглашения. Никто не навещал дом Флоренс Стэйси, даже самые близкие друзья. Но девушка смогла понять всю серьезность своего положения только после того, как случайно услышала разговор слуг, сплетничавших внизу.

– Говорят, она женщина легкого поведения. – Глори узнала скрипучий голос одного из слуг. – Я слышал, она спала безо всякого стыда в каюте капитана.

Вцепившись в перила, чтобы удержаться на подкосившихся ногах, Глори почувствовала, как больно сжалось ее сердце.

– Они спали вместе на каком-то острове, – заговорил другой слуга. – Мне сказал об этом Гасси Симпсон. – Ее даже прозвали – Глори прикусила губу – капитанская подстилка.

– Неважно, как ее прозвали, – вмешался в разговор Джереми Уиггинс, – но мисс Саммерфилд – хорошая молодая леди. Она относится к нам с добротой и уважением. Во всем виноват тот морской капитан. Он просто распутник и негодяй. Уверен, этот бабник воспользовался невинностью девушки и, надеюсь, когда-нибудь он получит за это по заслугам.

Чувствуя дрожь в коленях, Глори присела на лестничную ступеньку.

– Ты прав, Джереми, – заговорила Флора Уитман, – этот сукин сын заслуживает, чтобы его как следует высекли.

Боже, как это могло случиться? Как мог Николас так обойтись с ней? Ведь он знал, что за этим последует.

Глори зажмурилась, пытаясь сдержать подступившие слезы. Она была тронута преданностью прислуги. Девушку захлестнула волна благодарности к Джемери Уиггинсу и первой ненависти к Николасу Блэкуэллу.

– Тебе уже давно известно, о чем говорят люди? – спросила Глори тетушку после ужина. – Вот почему ты никуда не выходишь, правда? Из-за меня?

– Все не так страшно, как тебе кажется. В любом случае, это всего лишь кучка самодовольных снобов. Они заставили меня выбирать между ними и тобой. Поверь, не составило труда сделать правильный выбор. Если моя племянница для них недостаточно хороша, они меня не интересуют.