Правда людей - Василий Сахаров

"Беретта" уже была снята с предохранителя, и когда на меня попытался наброситься следующий противник, я не медлил. Выстрел и мозги подонка расплескались по стене. После чего последний оставшийся на ногах мажор резко замер на месте, вскинул руки и проверещал:

— Не-е-ет! Не надо! Не стреляйте!

К нему подскочил Гней, который сбил его с ног и ударом ботинка по голове отправил в нокаут, а я посмотрел на посетителей и прокричал:

— Все на выход! Живо!

Подобно стаду слонов, наступая на тела поверженных быков, толпа студентов, Заварзин и официантки, бросая вещи, промчались мимо меня и выскочили на улицу. Остались только мы, девушка-блондинка, которая забилась под стол, бармен с телефоном в руках, охранник в подсобке и Трубников. С момента начала драки минуло не более трех-четырех минут. Все произошло очень быстро, и мы успевали уйти.

— До кого-нибудь дозвонился? — я кивнул перепуганному бармену.

— Нет. Занято, — глядя на меня огромными испуганными глазами, ответил он.

— Тогда двигай отсюда и побыстрее!

— Понял.

Бармен рванул вслед за посетителями и когда он скрылся, из подсобки показалась голова Антона Ильича:

— Долго вы еще? Сваливаем, господа карбонарии, здесь черный ход.

— Сейчас, — я подскочил к девушке, которая находилась в шоке, и потянул ее из-под стола: — Пойдем с нами.

— А-а-а! — она закрылась руками. — Не трогайте меня! Отпустите!

— Дура! Сейчас полиция нагрянет и тебе плохо будет! — прикрикнул я на нее и подумал, что придется дать девчонке пощечину.

На краткий миг девушка замолчала, крепко, до побелевших костяшек, стиснула кулачки, и я решил, что она в ступоре. Но нет. Блондинка очнулась, самостоятельно выползла из своего укрытия, и я передал ее Боромиру:

— Уходите!

Не задавая лишних вопросов, бойцы потянулись в подсобку, а я закурил, и огляделся. Один труп и шесть раненых, из которых трое тяжелые. Я мог оставить им жизнь, а мог убить. И, наверное, кому повезло уцелеть в схватке, остались бы живы. Однако Ленечка Пухов открыл глаза, посмотрел на меня и проревел:

— Братуха! Че за хуйня!? Где мы!? Где эта сука!?

Наверное, сын депутата принял меня за свою шестерку, и я вспомнил, где его видел.

Оказывается, в моей прошлой жизни мы встречались. Мельком, в 2036-м году. Тот Леонид Анатольевич Пухов был губернатором Ростовской области и когда в плен к оккупантам попали последние защитники города, которых окружили на речном вокзале, он подписал приказ о повешении сорока семи человек. Тогда, во время казни, я сидел рядом и готовился выстрелить в Ленечку, но не смог, слишком плотная у него была охрана. Ну, а позже я объявил, что губернатор Пухов становится моим личным врагом и приговаривается к смерти. К сожалению, добраться до него так и не получилось. В той жизни. Зато в этой я мог привести приговор в исполнение.

"Интересно, — промелькнула в голове мысль, — правомочно убивать человека за то, что он еще не сделал? Наверное, нет. Однако это не важно. Одной сволочью на земле меньше и то хорошо".

— А ты кто? — встряхивая головой, Пухов начал подниматься.

— Смерть твоя, не состоявшийся господин губернатор.

Я выстрелил Ленечке в лоб, и он снова свалился на пол. Затем прошелся по залу и по одному разу выстрелил в каждого еще живого быка. Дело сделано, надо уходить, но не сразу.

На пол полетели бутылки с алкоголем. Водка, виски, херес, абсент, коньяк и текила. Стекло лопалось, жидкость растекалась по дереву и пластику, и в воздухе повис густой запах сивушных масел. Отлично!

Сделав хорошую затяжку и прислушавшись к звукам на улице, я сунул "беретту" за пояс и метнул бычок на пол. Но пары алкоголя не загорелись. Да уж, это не кино. По губам пробежала усмешка, и пришлось достать зажигалку, которую я поднес к куску ветоши для протирки барной стойки. Ткань загорелась сразу и отправилась вслед за сигаретой. Над полом пополз дымок, а затем начался пожар. Жадное пламя быстро охватывало все вокруг и, убедившись, что огонь просто так уже не погасить, я побежал в подсобку.

Вскоре я оказался на другой стороне дома. Оглушенный охранник (не повезло сегодня мужику) лежал у стены. Столицу по-прежнему поливал холодный дождь. Ну, а мои камрады, девушка и Антон Ильич ждали меня.

— Чего стоим!? — я усмехнулся и кивнул в сторону ближайшего переулка. — Побежали!

Мы проскочили одну полутемную улочку, другую и третью. Редкие прохожие, в основном гастарбайтеры, провожали нас равнодушными взглядами, а за спиной был слышен вой сирен.

Наконец, мы остановились, и Гней спросил:

— Командир, что дальше?

— Все по плану, — ответил я. — Готовьтесь к поездке загород. Встретимся, поговорим, а пока насчет алиби подумайте. Мало ли, вдруг пригодится.

Гней кивнул и посмотрел на своих:

— Расходимся. Сбор у меня в девять.

Боевики рассосались, и теперь с тем же вопросом ко мне обратился Трубников:

— И что теперь?

— Я же говорю, все по плану, Антон Ильич. Возьмите такси и поезжайте домой, а завтра вместе с Каширой на разведку в Новую Мцхету. Покатаетесь, осмотритесь, может, увидите то, что мы не разглядели.

— А с этим что делать?

В руках Трубникова появился жесткий диск.

— Оставьте, потом посмотрим.

— Это улика, — предупредил меня полковник.

— Да и черт с ней, — я взмахнул рукой. — Если нас возьмут, то в любом случае прибьют. Главное, чтобы сейчас за жабры не схватили. Мы на войне, а значит, рано или поздно противник будет знать нас в лицо. Поэтому можно надеяться на отсрочку, и только.

— Ну-ну.

Трубников спрятал жесткий диск в карман и, сгорбившись, поковылял в сторону освещенного проспекта, а рядом всхлипнула спасенная нами девушка.

— Тебя как зовут, красавица? — скидывая с плеч пиджак и, накидывая его на плечи девушки, спросил я.

— Галина, — услышал в ответ.

— Хорошее имя, у меня так бабушку звали. Тебе есть куда пойти?

— В общежитие при университете.

— А где учишься?

— В МГУ.

— Тебя нашей пособницей объявят и папаша того козла, — я кивнул в сторону бара, — с тобой посчитается. Ты это понимаешь?

Краткая заминка и ответ:

— Да.

— Со мной пойдешь?

— А приставать не станешь?

— Нет. Обещаю.

— Тогда пойду.

— Вот и ладно. Держись рядом. Сейчас такси поймаем и уберемся отсюда.

Глава 15

Подмосковье. Осень 2013-го.

Антон Ильич Трубников покосился на водителя и спросил его:

— Слышь, Кашира, а ты как к Егору в отряд попал?

Боец из ударной пятерки Гнея ответил сразу: