Правда людей - Василий Сахаров

— Что за фигня? — сказал Лапоть, и бойцы напряглись.

Охранник скрылся в подсобке, и в бар вошли семь или восемь человек. Все молодые и крепкие, одеты дорого, у некоторых видны навороченные телефоны, морды наглые и от них исходила угроза. По виду, типичные мажоры, но настроены агрессивно — это сразу заметно, и чувствуют себя хозяевами положения. Какого моржового их сюда занесло? Не ясно, но нас пока не трогали, и мы молчали.

Во главе мажоров находился один, слегка полноватый брюнет не старше двадцати лет, лицо которого показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел. Ленивым взглядом он оглядел помещение, сделал знак бармену выключить музыку, и когда в заведении воцарилась тишина, уверенным шагом направился к окружавшим Заварзина студентам. Пристяжные последовали за вожаком, и когда он остановился рядом с блоггером, по бару разнесся его громкий голос:

— Ты что, шалава!? Совсем охуела!? Тебя приличные люди погулять зовут, а ты нам фак показываешь и убегаешь!? Так дела не делаются! Вставай, пошли!

Вожак обращался к девушке, красивой блондинке в неброском джинсовом костюмчике, которая сжалась на стуле в комок, и ни один человек из ее окружения не одернул нахала, а даже наоборот, некоторые попытались отодвинуться в сторону от жертвы. Все понятно, сплошняком интернет-бойцы и реформаторы-теоретики. В сети под черными никами они все храбрецы, а как до дела доходит, отворачиваются и делают вид, что все происходящее их не касается. Мыши. Они всегда надеются на то, что проблема рассосется сама по себе или придет со стороны мощный дядя, который заступится за них. И за этих людей мы с парнями собираемся воевать? Тьфу, бляди! Не люди, а мусор.

Впрочем, еще был Заварзин и он показал себя во всей красе.

— Молодой человек, — рука десантника легла на стеклянную бутылку из-под лимонада, — не выражайтесь при дамах. Это раз. И в приличном обществе, сначала надо представиться, а только потом предъявлять кому-то претензии. Это два.

Заводила посмотрел на Заварзина и презрительно хмыкнул:

— Если скажу, кто я, то ты обосрешься.

— Так скажи, — блоггер нервничал, но старался сохранить лицо.

— Я Пухов.

Пуховых в стране много, не самая редкая фамилия, но в Москве, когда упоминалась эта фамилия, под ней подразумевалась только одна семья. Депутат Анатолий Тимурович Пухов был звездой этой осени. Непримиримый борец с коррупцией, председатель нескольких думских комитетов, друг Путина, крупный бизнесмен и, как поговаривали, будущий премьер-министр. А помимо того, имелось еще несколько Пуховых, его братья, сыновья и дочери, которые уже успели прославиться. Один из брательников считался лидером крупной преступной группировки. Дочка не так давно на трассе человека сбила, и ей за это ничего не было, ибо семья потерпевшей и полиция получили деньги. Ну, а перед нами, судя по всему, находилось любимое чадо депутата, старший сын Ленечка Пухов, предводитель банды мажоров и герой светской хроники, который всего месяц назад избил задержавшего его с наркотой капитана полиции. Причем сделал он это прямо под камерами и ролик до сих пор висит в сети и набирает тысячи просмотров каждый день. Короче, такого человека трогать было нельзя и рука Заварзина, медленно разжавшись, отпустила бутылку. Он парень, конечно, храбрый и боевитый, но у него мама больная и долги, а нахамившую Ленечке девушку блоггер, наверное, не знал.

— Вот то-то же, — Пухов хмыкнул в сторону Заварзина и ухватил блондинку за длинные волосы. — На выход, шлюха! Сейчас отрабатывать будешь! Сначала мне приятное сделаешь, а потом всей братве! Ха-ха! Извинения по кругу!

Спускать подобное было нельзя, ибо спустишь раз и другой, а затем сам в шавку трусливую превратишься. Поэтому я посмотрел на бойцов, которые ждали моей команды:

— Будем биться. Жестко. У кого травматы, применяем. Валить мразей без пощады, — сказал я и кивнул полковнику в сторону подсобки: — Антон Ильич, займитесь охраной. Не надо чтобы наши лица полицейские видели, и запасной выход посмотрите, думаю, придется здесь все сжечь, дабы пальчиков и следов не оставить.

Парни отодвинулись от стола, чтобы вскочить без помех, а полковник, кивнув, направился за стойку.

— Отпус-ти-те! — закричала схваченная девушка. — Помо-ги-те! Кто-нибудь!

Хлесткая пощечина по губам, гогот ублюдков и девушка замолчала. Пришла пора вмешаться, и я свистнул в сторону Пухова:

— Слышь, еблан! Девушку отпусти!

Взгляд Ленечки остановился на мне, и он засмеялся:

— Еще один герой, бля! Нахуй! Рот закрыл и не шурши!

Каким-то чудом девушка выскользнула из рук Пухова, и я сделал то, что давно хотел. В моих руках оказалась тяжелая пивная кружка из стекла, и я метнул ее в Ленечку. Короткий полет. Брызги пива. Глухой звук удара и кружка соприкоснулась с черепом Пухова, который пошатнулся, а затем с грохотом рухнул на студентов.

На миг все замерло. Никто из присутствующих ничего подобного не ожидал. Но спустя несколько секунд кто-то из мажоров выкрикнул клич: "Мочи!" и шесть здоровых быков, которые были уверенны, что они непомерно крутые и им все позволено, бросились на нас. Животные. Тупые и агрессивные. Наверное, они думали, что с ними будут драться на кулачках, а потом их отмажут влиятельные родственники, которые упекут нас в тюрьму. Да вот только хуй они угадали. С бешеными животными во все времена поступали одинаково — их убивали, чтобы бешенство не перекинулось на людей.

С дикими воплями, хватая стулья и бутылки, быки приближались, и мы их встретили. В руках у Гнея, Крестоносца и Каширы появились травматические пистолеты, и они начали стрелять.

— Бах! Бах! Бах! — негромкие хлопки и резиновые пули ударили в лица мразей.

Бар наполнился криками, стонами, проклятьями, матом, ревом, звоном стекла и женским визгом. Студенты орали, а парочка даже заплакала. Кто-то из мажоров повалился на пол, а бармен прижимал к уху мобильник и пытался до кого-то дозвониться. Хаос. Мне он нравился, ибо тот, кто сохраняет в нем спокойствие, побеждает.

До нас добежало только три быка. У одного из них тоже мелькнул пистолет, по-моему, не травматический, и я шагнул к нему навстречу.

— Сука! — проревел нападавший, поднимая пистолет.

— На! — удар кулаком в горло и хруст чужих хрящей.

— Хр-р-р! — все еще пытаясь выдавить из своего поганого рта очередное оскорбление, бычара осел, а я выхватил из его ослабевших рук пистолет. Надо же, не какая-то там игрушка, а самая настоящая "беретта", одна из многочисленных разновидностей девяносто второй модели. Вряд ли это мажор, скорее охранник недочеловеков, которым в моей стране все позволено. Но только не здесь и не сейчас.