Пленник моих желаний - Джоанна Линдсей

У нее чесался язык высказать все, что она о нем думала. Что он просто тешит себя несбыточными мечтами. Но какая-то часть ее души, самая крохотная часть, надеялась, что мечты сбудутся. Ведь он обещал… Господи Боже, просто поразительно, как он на нее действует! Сердце и без того беспорядочно колотится, воздуха не хватает, а груди колет как иглами. Соски затвердели, как в ту ночь, когда он пытался соблазнить ее в гостиной сестры. Она помнила все ощущения, которые он заставил ее испытать, и восхитительный трепет охватил ее.

— Хочешь послушать, что я для начала сделаю с тобой?

— Нет! — почти завопила девушка.

Он снова усмехнулся и, не обращая на нее внимания, продолжал:

— Стану целовать тебя, пока не доведу до исступления и ты не захочешь ответить мне тем же. Будешь отвечать на поцелуи и ничего не сумеешь с собой поделать. Приникнешь ко мне и обнимешь так крепко, что ощутишь силу моего желания, пока наши языки прежде нас станут любовниками. Я сведу тебя с ума от желания, раньше чем сниму с тебя одежду, всю, до последней нитки. Медленно-медленно… Так что ты станешь задыхаться и умолять меня овладеть тобой. И знаешь, почему я не стану торопиться?

«Игнорируй его. Не отвечай».

Господи, до чего же чертовски душно в этой каюте! И сорочка стала такой тесной, что она с трудом удержалась, чтобы не сбросить ее самой.

— Я буду наслаждаться каждым моментом, наблюдая, как обнажается твое тело… — продолжал он хрипло, почти с трудом. — И ты тоже, потому что я стану целовать тебя и ласкать, пока не забудешь обо всем на свете. Твои шея, уши, плечи почувствуют ласку моих губ. Твои груди почувствуют ласку моего языка. Ноги и щиколотки, особенно бедра почувствуют ласку моих рук. А то местечко между ног, где ты будешь влажной и жаждать меня…

— Прекрати! Пожалуйста!

— Ты уже хочешь меня? — тихо, с низкими, чувственными нотками в голосе спросил он. — Сама знаешь, что это так. Иди ко мне, Габби. Пусть это случится сейчас. Нам совсем не нужно ждать.

Она больно прикусила губу, чтобы не отвечать. И вдруг ей словно плеснули в лицо холодной водой!

— Я так хочу тебя, что способен выдрать цепь из стены голыми руками.

Ничто не могло быстрее уничтожить сплетенную им паутину соблазна, чем мысль о Дрю, вырвавшемся на свободу и вернувшем корабль. Ну уж нет! Ему придется потерпеть!

Она спрыгнула с кровати, волоча за собой одеяло. Он услышал шаги. Она даже не попыталась ступать потише. Вот только шла не к нему.

— Куда ты? — потребовал он.

— Принесу ведро воды похолоднее, — огрызнулась она, открывая дверь.

— Черт тебя возьми, девчонка, вернись немедленно! Она и не подумала послушаться. Пусть думает, что она собирается опрокинуть на него ведро с водой за то чувственное томление, которое он умудрился вызвать в ней. Она действительно нашла ведро с водичкой, плеснула себе в лицо, отыскала на палубе местечко, где не сильно дуло, и свернулась клубочком, чтобы немного поспать. Не слишком удобно, но лучше того, что она несколько минут назад испытала в капитанской каюте. Она не знала, как справиться с тем дискомфортом, причиной которого был Дрю, поэтому любые неудобства предпочтительнее мягкой постели рядом с этим человеком.

Охр осторожно подтолкнул носком сапога ступню Габриели, высунувшуюся из одеяла. Она медленно открыла глаза и увидела протянутую руку старого друга. Тот явно хотел помочь ей встать, но невыспавшаяся Габриела не сразу сообразила, в чем дело.

— Бессонная ночь? — поинтересовался он.

Вполне логичный вопрос, особенно после того, как он увидел ее спящей на палубе. Но нельзя же сказать правду. Объяснить, что законный капитан корабля выгнал ее из каюты своими непристойными разглагольствованиями!

Поэтому она просто пробормотала:

— Капитан слишком… То есть каюта. В каюте было слишком душно, и я решила проветриться. И должно быть, сама не заметила, как заснула.

— Уверена, что не хочешь поменяться с нами каютами? — спросил он.

— С удовольствием! — выпалила Габриела и тут же залилась краской. Какой позор! Не могла ответить спокойно и хотя бы для приличия немного подумать!

Но Охр, похоже, не заметил ее отчаянной выходки. Впрочем, он всегда был таким, и даже если точно угадал, что у нее на уме, ничем этого не покажет. Да и по его лицу вряд ли что-то узнаешь. В этом отношении он мог бы переплюнуть самого Джеймса Мэлори.

Но сейчас ей было абсолютно все равно. Главное — больше никогда не подвергаться подобным испытаниям. Боже, какой глупой она была, вообразив, будто сумеет ночевать в одной комнате с этим злосчастным американцем! Уж слишком он красив. Даже в темноте, когда она вообще не могла его увидеть, он казался ей греховно манящим, не говоря уже о хрипловато-чувственном голосе.

Значит, ее план окончательно провалился. Для того чтобы отомстить, необходимо владеть ситуацией. А он, даже прикованный, сумел взять над ней верх. Это он воспламенил ее чувства, он едва не свел ее с ума. Это она должна была сотворить с ним нечто подобное! Но как это сделать, если в его присутствии она даже не способна думать связно?!

И конечно, он сделал это намеренно! Пытался соблазнить ее по одной-единственной причине: чтобы получить обратно свой корабль.

Поспешив выбросить негодяя из головы, она спросила Охра:

— А ты сам поспал хоть немного после всей этой суматохи с Сойером?

— Несколько часов. Больше мне и не требуется. А теперь я встану за штурвал… или уступить его тебе?

Охр не шутил. Отец с удовольствием учил ее управлять кораблем, еще когда они плавали вместе. Конечно, руки ее были недостаточно сильными, чтобы стоять за штурвалом часами, особенно в плохую погоду, но сегодняшнее утро выдалось ясным и солнечным, дул ровный ветер, так что она кивнула и отправилась вслед за ним на капитанский мостик. Охр удостоверился, что все в порядке, и оставил ее. Она едва удержалась, чтобы не позвать его обратно, поскольку слишком хорошо понимала, о чем будет думать, оставшись одна. О нем.

Поэтому она втайне обрадовалась, когда через несколько минут к ней присоединился Ричард.

— Обычно жизнь в целомудрии меня мало беспокоит, — объявил он, усевшись перед штурвалом и прислонившись спиной к стойке, так что его лица она не видела. Неожиданное замечание застало ее врасплох. Габриела понятия не имела, что отвечать, ибо не поняла, с чего это Ричард заговорил о целомудрии. И предпочла промолчать в надежде, что просто ошиблась. Ничего подобного!

— Это ты во всем виновата, — продолжал он. — Не попытайся ты поцеловать меня вчера, мне бы в голову не пришло вспомнить о ней.

Господи, опять он о Джорджине Мэлори! А она была уверена, что с этим покончено навсегда! И это после того, как она из кожи вон лезла, чтобы предупредить его насчет Джеймса. Последний не задумается исполнить угрозу и прикончит Ричарда, если тот вздумает хотя бы раз приблизиться к его жене! Подумать только, ведь Ричард заверил ее, что ни одна женщина не стоит его драгоценной жизни!