Цепи свободы - Alony

обвила руками шею Даймонда и всем телом прильнула к нему. Он поспешил воспользоваться ее уступчивостью и, на миг оторвавшись от ее губ, узрел поблизости дверь, затем вновь ворвался в ее рот жадным поцелуем, незаметно увлек в сторону, чтобы спрятать свое сокровище подальше от людских глаз. Он собирался насладиться самым ценным, что только мог получить от любимой женщины. Сейчас он нисколько не сомневался, что Изабель хотела его потому что… потому что любила! А иначе никогда бы не позволила прикоснуться к себе. Всё! Страхам пришел конец! Больше она не покинет его! С этой минуты она навсегда принадлежала только ему!

Чтобы поскорее получить доказательство любви Изабель, Даймонд подхватил ее на руки, и не переставая целовать отнес на кровать. Он не думал о том, кому из гостей этой ночью принадлежала и эта комната, и эта постель, главное — что она соединит их тела и души. Они станут единым целым.

Даймонд аккуратно уложил Изабель на кровать, а затем лег на нее, придавив своим телом. Он продолжил целовать ее, но теперь его губы впивались в кожу на шее и груди. Он слышал как отрывисто она дышала. Ее шумное дыхание только сильнее возбуждало его. Вот уже он начал перебирать подол платья, чтобы в полной мере сделать Изабель своей.

Наконец, ему удалось коснуться чулка на ноге. Рука поползла вверх, чтобы добраться до бедра. Но стоило ему достать до нежной кожи, как вдруг Изабель резко вздрогнула и схватилась за юбку, чтобы одернуть ее.

— О боже, Даймонд! Мы не можем, не должны этого делать! — в панике закричала она, а затем свободной рукой уперлась ему в грудь и постаралась скинуть его с себя.

Он снова вернулся к ее губам и почти насильно завладел ими, надеясь снова окунуть ее в море наслаждения, чтобы она обо всем забыла. Но Изабель больше не была податливой и перестала отвечать ему.

Он оторвался от нее, но продолжал касаться губ, с трудом выдыхая каждое слово:

— Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Мы не делаем ничего дурного.

Даймонд постарался поцеловать ее, но она резко отвернула голову.

— Ты же знаешь, что я так не могу. Сейчас, когда мы в костюмах, я — будто совсем не я. Но завтра всё вернется на круги своя и я снова стану леди Гесс. Пока я замужем, мы не можем быть вместе. У нас просто нет будущего.

— Но ты больше не замужем! — в сердцах выпалил он. — Между нами теперь нет никаких преград! Ты свободна и можешь поступать как твоему сердцу будет угодно!

Если Даймонд думал, что его новость обрадует ее и она бросится в его объятия, то вместо этого лишь почувствовал, как ее ладонь ещё сильнее уперлась в его грудь. Она повернулась к нему и непонимающе уставилась на него. В голосе сквозило недоверие:

— О чем ты говоришь?

Все таки продолжения ему ждать не стоило. Даймонд разочарованно склонил голову и некоторое время молчал, пытаясь справиться с неуемным желанием. Но пусть так. Молчать больше не имело смысла. Настало время всё рассказать. Одно лишь утешало его: когда Изабель узнает правду, то не захочет покидать его и вскоре случится то, что не случилось сейчас. Она станет его женой!

Он поднялся с постели и поправляя камзол, обратился к ней:

— Подожди меня здесь. Я скоро вернусь с доказательствами, что ты свободна.

Изабель села на постели, но ничего не сказала. Она выглядела растерянной, а в ее взгляде читалась подозрительность.

Даймонд покинул комнату и стремглав бросился в кабинет. Там от отпер замок, выдвинул шкафчик и достал письмо, которое вот-вот осчастливит Изабель. Она узнает, что отныне носит статус вдовы. Но и его она будет носить недолго, так как вскоре ей предстоит одеть подвенечный наряд.

Даймонд застал ее всё в том же положении. Он подошёл к ней и протянул письмо.

— Это тебе.

Она несмело взяла конверт и прочитала на нем свое имя.

— Что это?

— Читай.

Быстро распечатав письмо, она сразу узнала знакомый подчерк. Мелисса! Ещё раз бросив на Даймонда удивленный взгляд, с тревожно бьющимся сердцем принялась читать его:

«Дорогая Изабель, это пишу тебе я — Мелисса, самая подлая и худшая сестра, которую только можно себе представить. Мне стыдно обращаться к тебе, и если бы не важные новости, наверно я бы не осмелилась написать тебе. Но прежде чем поведать, что случилось, хочу попросить у тебя прощение за все зло, которое тебе причинила. Ты имеешь полное право ненавидеть меня, и винить тебя за это я не могу, так как очень виновата перед тобой. Я была ужасной сестрой и то, что я делала, заслуживает порицания и осуждения. Но у меня остаётся маленькая надежда на твое милосердие. Я не заслужила его, но если ты простишь меня, я смогу хоть одну ночь спасть спокойно. Пожалуйста, прости меня!

А теперь к главному. Сообщаю тебе, что две недели назад Освальд отдал Богу душу. Его сердце не выдержало и, обедая за столом, он схватился за грудь, а потом замертво упал. Смерть его была мгновенной. Теперь ты свободна. Впрочем как и я. Тебе принадлежит замок и всё имущество. Я же уезжаю в Лондон. Всё здесь напоминает мне о моем грехе, и о том, как я обходилась с тобой. Стыд гонит меня подальше от этих проклятых мест.

Ниже я оставляю тебе свой адрес. Мне необходимо увидеть тебя и многое объяснить. Буду надеяться, что когда-нибудь ты напишешь мне. Ещё раз прошу прощение за то, что была злой и завистливой, и не ценила наши родственные отношения.

Твоя поздно раскаивающаяся и посыпающая голову пеплом сестра Мелисса.»

В конце письма стояла дата и адрес в Лондоне.

Изабель прочитала письмо и замерла. Она пыталась осознать что произошло. Ее взгляд бессмысленно блуждал по строчкам, а в висках страшно стучало. И тут ее глаза остановились на дате. С момента написания письма прошло почти два месяца!

— Когда это пришло? — напряженно смотря на Даймонда, спросила она.

Он растерялся, так как ожидал увидеть совсем другую реакцию.

— Да какая разница! Изабель, ты теперь свободна! Больше никакие узы не держат тебя!

Но его ответ не устроил ее.

— Когда ты получил это письмо?!

— Где-то чуть больше месяца назад, — неохотно ответил он.

— Но почему ты мне сразу не показал его?

— Потому не хотел потерять тебя, — почти шёпотом ответил он.

Услышав его признание, она закрыла глаза. В ее застывшей позе читалось сильное разочарование. Смотря на нее, Даймонд вдруг