Темное море - Джеймс Камбиас

Роб выключил фонарь и прислушался к гидрофону: примерно минуту спустя и сам уловил приближающийся гул. Он не знал, субмарина это или шолены, но вместе с другом переносить неизвестность было гораздо легче.

Радость от того, что его нашли, несколько омрачал тот факт, что субмарина с трудом вмещала троих. Осип и Алисия сидели, пристегнувшись к креслам, Робу же пришлось скорчиться на крышке входного люка.

– Они сняли с «ракушки» генератор и резервуары с кислородом, – рассказал Осип. – Боюсь, могли оставить сигнализацию.

– Что ж, – отозвался Роб, – полагаю, нам осталось только сдаться.

– Необязательно, – заметил Осип. – Еще можем сдохнуть.

– Осип, как долго мы продержимся в субмарине? – спросила Алисия.

– Ты ведь не думаешь оставаться здесь до тех пор, пока шолены не улетят?

Осип проигнорировал вопрос Роба и начал загибать пальцы:

– Кислород: пока есть энергия – два года. Аргон: пожалуй, хватит месяца на два. Питьевая вода: аналогично с кислородом. Еда: умрем от голода через месяц после того, как съедим последний брикет.

– А сколько у нас осталось? – спросила Алисия. – У меня в сумке шесть штук.

– У меня два, – ответил Осип.

– У меня два в кармане, и я забрал с «ракушки» две коробки. И еще две спрятаны в развалинах.

– Это что, личные запасы, Роберт? – спросила Алисия, пожалуй, излишне резко.

– Не совсем, – ответил он. – Я прикинул, что вы не захотите сдаваться, пока мы не съедим все и не начнем голодать, вот и припрятал кое-какие излишки. Хотел быть уверенным, что мы сможет добраться до «Хитоде» и сдаться.

– Практично, – признал Осип после минутного молчания.

– Очень хорошо, – подвела итог Алисия. – У нас пятьдесят восемь брикетов. Если каждый будет есть не больше двух в день, то мы сможем протянуть около десять дней. Оставим последний день, чтобы вернуться на станцию, если придется. Что можно успеть за девять дней?

– Ты вообще никогда не сдаешься? – спросил Роб.

– Нет.

– Кроме бессмысленной самоубийственной атаки на «Хитоде» ничего другого предложить не могу, – сказал Осип.

– Роберт?

– Я знаю, что ты хочешь предложить. Заняться наукой? У нас есть девять дней, можно собрать еще данных.

– Это единственное разумное действие, – подтвердила она.

– Нет, разумное действие – обеспечить наше выживание. Десять дней в гидрокостюмах мы не протянем. Даже если бы мы свободно здесь помещались, а мы не помещаемся, – для убедительности Роб постучал по низкому потолку в четырех футах над крышкой люка. – Мы свалимся от усталости и стресса задолго до того, как кончится еда. И я не уверен, что на двух брикетах в день можно продержаться. Мы так уже делали и порядком исхудали.

– Значит, хочешь сдаться? Ради лишней недели комфорта?

– Нет, черт возьми! Я хочу узнать, помогут ли нам ильматариане.

– Идея… интересная, – признала Алисия после минутной паузы. – Думаешь, помогут?

– Не знаю, – сказал Роб. – Но мы можем проверить: собрать информацию, исследовать этот вопрос…

Прежде чем отправиться к ильматарскому поселению, они выждали еще пару часов: за это время шолены должны были убраться. Подводной лодки у инопланетчиков не было, а значит, лишнего времени тоже. Они могли только выйти, сделать дело и вернуться на станцию.

Опасаясь дронов, субмарину оставили за несколько сотен метров ниже по течению от поселения, в котором погиб Анри. Дальше – вплавь.

Широкохвост поджидал их в паре десятков метров от транспорта. Он рванул к Робу как торпеда и сжал его клешнями: «Ильматариане много еды искать людям».

– Отлично, – сказал Роб и выстучал: «Люди двигаться к ильматарианам».

«Ильматарианин хватать конечность. Люди плыть», – и Широкохвост повел их к поселению. Роб уже видел это место, когда аборигены притащили сюда пойманного Анри, но тогда разглядеть ничего толком не смог.

Сердцем поселения был источник. Его накрывал низкий купол из плотно подогнанных камней – один бог знает, сколько труда ушло на эту постройку. От нее шла аккуратная сеть каналов, крытых тщательно обработанными камнями и ветвившихся словно допотопное наглядное пособие по фрактальной геометрии. Кое-где, очевидно для сохранения напора или преодоления расщелины, были проложены трубы, выдолбленные из обломков скалы.

Одной из особенностей Ильматар, поразившей первых исследователей, было отсутствие возле донных источников крупных отложений минералов. Лишь рядом с самыми мелкими и старыми из них беспилотники обнаружили кратеры, похожие на те, что есть на Земле и Европе. Решение загадки заняло какое-то время; прежде всего, потому, что ответ, как ни странно, находился перед глазами: причиной были сами ильматариане. Редкий активный источник успевал накопить отложения, так как у любого из них быстро селились аборигены, заключая насыщенную минералами воду в сеть тоннелей и труб. Как и бо́льшая часть земных пейзажей, ильматарский был продуктом труда разумных обитателей планеты.

В каменных перекрытиях каналов тут и там виднелись крошечные отверстия, каждое с собственной затычкой из куска раковины или кости. Вокруг них, цепляясь корнями за подвижные камни, селились хемосинтезирующие организмы. Ильматариане высаживали сельскохозяйственные культуры с учетом температуры воды. Рядом с самим источником растительность была особенно бурной – стебли, похожие на гигантские страусиные перья, тянулись на два-три метра ввысь, некоторые посередине разветвлялись на два опахала. На глаза Робу попадались также ветвившиеся по дну длинные нити; плоские камни с косматыми шапками из микроорганизмов; широкие шипастые веера, похожие на листья пальметто; массивные цилиндры, полностью оккупировавшие отдельные отверстия и вбиравшие весь поток; заросли черных макаронин и длинные плоские ленты, очень напоминавшие земные ламинарии.

Однако хемосинтезирующие «растения» были только частью удивительной фабрики по воспроизводству жизни, питаемой энергией источника. Над «растениями» парили полчища микроорганизмов, кормящихся в теплой и богатой химическими веществами воде, отчего та казалась мутной. Мелкие водоплавающие животные сновали в этом облако. За ними охотились создания покрупнее, а на них ставили сети ильматариане. В ловушки из волокна и кости, расставленные через определенные промежутки вокруг поселка, попадались те, кто ползал по дну. Роб разглядел несколько донных организмов, похожих на полузакопанные в ил аммониты, а также достаточно крупных животных, привязанных к столбам.

Ниже по течению от источника располагались постройки. Сложены они были не так аккуратно, как главный купол. Стены представляли собой покатые холмики из мелких камней, накрытые тяжелыми плитами, как в доисторических гробницах. Никаких окон. К каждой постройке от источника был подведен канал с теплой водой, на стенах в изобилии селились водоросли и колонии микроорганизмов.

На краю поселка находилась мусорная куча с собственной системой сетей для ловли падальщиков. Ильматариане, похоже, извлекали пользу из отбросов и располагали их там, где богатые органикой молекулы смывались течением, обогащая плантацию. Груда была огромной, больше поселка. С течением времени ее форма менялась так, чтобы контролировать силу течения, позволяя обеспечивать циркуляцию воды, но не вымывать питательные вещества за пределы селения.

Свалка растянулась на несколько квадратных километров и возвышалась метров на десять. Роб почувствовал, как его волосы поднимаются дыбом от еще одного соприкосновения с масштабом истории Ильматара. Сколько времени должно уйти у маленькой деревни на создание мусорной кучи такого размера? Столетия? Тысячелетия?

В поселении шла активная жизнь. Полдюжины ильматариан собирали урожай на трубах, еще парочка осматривала ловушки и неводы. У одной из главных построек два юнца занимались починкой сетей, еще двое плели веревку из волокна.

По дну деловито ползали падальщики. Многие из них походили на маленьких ильматариан. Минуя черту ловушек на окраине поселения, Роб заметил, что бо́льшую часть добычи составляли как раз крошечные аборигены, и вздохнул с облегчением, увидев, что проверявший ловушки взрослый откинул их прочь.

Широкохвост остановился у главного дома. «Люди двигаться к ильматарской постройке», – простучал он и провел гостей внутрь. Дверь заменял тяжеленный щит, собранный из твердых костяных сегментов, переплетенных жестким растительным волокном. Его внешнюю сторону укрепляли заходящие друг на друга пластины панциря. Роб вдруг понял, что это не просто дом, а настоящая крепость. От кого же защищаются местные жители?

Попав внутрь, он ощутил приступ клаустрофобии. Узкий проход причудливо изгибался, а на всех поверхностях нарастал толстый слой водорослей и микроорганизмов, сильно затруднявших обзор. В тесном помещении эхолокатор был почти бесполезен. Роб мог лишь следовать за Широкохвостом, повторяя про себя, что их путешествие не должно закончиться так, как история с Анри.