Ветер над островами - Андрей Круз

– Я тогда на шхуне «Божье благословение» ходил. Хозяин у нас куда как набожный был, да попустил Господь все равно, прижали нас яхтой и шхуной в Кривом Проливе. Это туда, на восток, почти на самый рубеж турецкой территории, – пояснил он.

– А что занесло?

– Груз брали для поселенцев, вот с ним и вляпались, – ответил он. – Пытались отбиться, да куда там – прижали огнем, высадились на борт, ну и взяли всех. Но повезло: пираты оказались не ватажниками, которые в свободное от остальных дел время за добычей ходят, такими, как сейчас были, а настоящими, с Тортуги.

– Откуда? – переспросил я, решив, что ослышался.

– Тортуга, остров такой, на юг далеко, – пояснил он, махнув рукой, чтобы примерно показать, в какой тот стороне. – Не слыхал?

– Может, и слыхал, да не помню, – пожал я плечами, избегая высказывать мысли вслух.

– Ну да, верно, – вспомнил он о моей «беде». – В старом мире, говорят, был пиратский остров, ну и у нас кто-то так назвал. Сперва в шутку, а потом так и пошло-прилипло. Там бухты хорошие и меж островов фарватеры сложные, так что лихой народ там в укрытии. Там и турки, и христиане, и даже негры при них есть – в общем, всякой твари по паре. Ковчег Ноев.

– А чем они лучше? – несколько озадачился я.

– Тем, что ватажники пленных сразу на продажу увозят, а пираты настоящие – сперва на Тортугу, а потом уже там решают, кого куда, лишь бы выгодней, – ответил Иван. – Поэтому пленных оттуда выкупают частенько.

– Кто?

– Церковь деньги на это дело собирает, сбор специальный, «полонный». Вот и выкупают зачастую кого могут.

– А турок они в плен берут?

– Пираты-то? – переспросил Иван. – Берут. Им все равно, они отпетые, каждый с Тортуги давно вне закона, они себе на шею татуировку веревки делают – висельники, мол.

– Вешают?

– Если поймают – смерть сразу. Турки, например, акулам скармливают, причем с выдумкой – подвесят над водой за руки, так, чтобы только ступни в воде, и к каждой ноге по половинке рыбы привяжут. Ну акулы с пяток жрать и начинают. А дальше с ума сходят – и рвут остальное.

– Изобретательно, – поразился я, заодно и отметив для себя наличие такой радости теплых морей, как акулы.

– Ага, – кивнул Иван. – Франки их в воде по грудь вешают, чтобы петлю слабо затягивали и умирали дольше, а у нас просто топят с балластом на шее. Так заслужено все.

– А что говоришь, что на Тортугу в плен лучше? Чего-то я не понимаю…

– А надежда все же есть, – пояснил он. – Попало нас в плен шестеро – хозяин, шкипер и матросов четверо, из тех, что живы остались. Я среди них самым молодым был. В первый вечер они Петра, из матросов старшего, на костре сожгли. Принято у них так: из любой кучки пленных одного убивать, чтобы остальные боялись. А с хозяина выкуп затребовали. Ну и нас решили подержать, потому что до прихода церковной яхты, что выкуп за пленных возит, два месяца оставалось. Если бы дольше было, то продали бы туркам нас, а так им подождать проще было: деньги сами приплывут.

– Выкуп прямо туда возят? – удивился я.

– Туда, – кивнул он. – Они невозбранно к себе пускают одно судно от нашей Церкви, одно от турецких муфтиев и одно от франков, с иезуитами. Никогда их пальцем не трогали и всегда отпускали. Ну и курьерская яхта к ним забегает – через нее вся переписка о выкупах и прочее.

Ну это как раз понятно. Пираты все же за деньги «работают», нельзя мешать тем, кто тебе эти самые деньги привозит. Такое раньше между Русью и Крымом было – «полонный» налог и выкуп пленных соотечественников, пока сил не хватило решить проблему радикально.

– Пока ждали, пираты еще одного сожгли, – продолжал между тем Иван. – Пьяные были, злые, где-то на ватажников нарвались, вот злобу и выместили. Фому сожгли, у него четверо детей было. А когда за хозяина выкуп привезли, он торговаться взялся, и тогда они еще одного, тоже Петра, лошадьми разорвали. А хозяин за нас торговался – не хотел, чтобы мы церковное судно ждали.

– И как?

– Выторговал все же, – ответил он. – На Встречном острове нас обменяли, без обману какого, так и вернулись домой. Хозяин с того момента как умом тронулся – вместо новой шхуны выкупил яхту в двадцать пять метров, все деньги за нее отдал, дело свое продал, собрал ватагу в восемнадцать человек при двух пушках, приватирскую лицензию выбив, и три битых года за пиратами гонялись. Яхту «Мстителем» назвали, там я на моториста и выучился. Честно скажу – за все натешились, слава о нас такая была, что пираты и ватажники даже в бой не вступали: сразу бежали. Только с одной Тортуги четыре судна изловили и…

Вот оно как. А вообще мотивация неизвестного хозяина мне понятна: я сам злопамятный – страсть. За такое мстить стоит. Долго и вдумчиво.

– А через три года что было? – спросил я.

– Хозяин в бою погиб, – ответил он. – Яхта по завещанию экипажу отошла. А мы к тому времени и местью натешились, и пора было чем другим заниматься. Продали судно с торгов, деньги поделили и отправились кто куда. До этой шхуны я на «Баклане» ходил, лихтере, с этим же хозяином, а как «Чайку» достроили, а лихтер продали, так на нее перешел.

– Так ты главного не сказал – когда в прошлый раз от пиратов бегал?

– Да прошлым годом, – отмахнулся он. – Но тогда просто ушли, это обычные ватажники были, на шхуне, какая даже медленней нас. Несерьезно. А вот сегодня могли и влипнуть. Даже уверен был, что абордаж будет, до револьверов с мачете дойдет. Так что как на Большого Ската придем – тебе со всей команды стол и праздник. В кабак тебя ведем, как канонира хорошего. О чем, собственно говоря, тебе поведать и хотел.

– Кабак – это я со всей радостью, – честно ответил я. – Особенно когда платить не надо. Кстати, ты мне вот что скажи – а почему они так вооружены жидковато? По носу там вполне пару пушек можно поставить.

– Ну ты спросил! – даже удивился он. – А как в порты заходить, с досмотрами всякими? Есть правило – одна пушка на судно, если ты не приватир под приватирским же вымпелом, не церковный пакетбот и не мобилизован. А это контрабандисты были, не пираты – они сегодня закон нарушают, а завтра с честным товаром куда-то идут, лишь бы выгодно. Эти наверняка с негритянского берега шли, товар сгрузили.

– Не из-за них ли, часом, на караван напали?

– Не то чтобы именно из-за этих… – задумался Иван, – но из-за таких. Именно турецкие контрабандисты неграм ружья возят, тут ты верно подметил. Да что толку? Биться с ними все равно не могли – хорошо, что сами ноги унесли. А вот какие суда с Тортуги, то там и по две пушки бывает, и по три – сколько захватят. Правда, с боеприпасом у них труднее: пока захватят кого – те или расстреляют свой, или просто утопят. Мы пока приватирствовали, на каждый их выстрел могли три давать.