Роковая награда - Игорь Пресняков

Меллер ответил натянутой улыбкой и добавил:

– Очень приятно. Наум. Мы мельком встречались там-сям. Многое о вас слышал.

– Мне тоже ваше лицо знакомо, – кивнула Полина. – У вас вышла чудесная фильма.

Андрей хотел добавить еще что-то, но его дернули за рукав. Рябинин обернулся и увидел Виракову.

– Доброго вечерочка, Андрей Николаич, – смиренно произнесла Надежда и взглянула на Полину. – И вам того же, гражданочка.

Андрей обратился было за объяснениями к Меллеру, но того уже и след простыл.

– Привет, Надежда, – бросил Андрей. – Ты здесь каким ветром?

– Товарищ Наум пригласили. Да вот! – поджав губы, процедила Виракова. – С девушкой своей познакомите?

– Ах да, разумеется, – встрепенулся Рябинин. – Полина, рекомендую: краса и гордость ячейки «Ленинца», товарищ Надежда Виракова.

Полина поклонилась.

– Как вам фильма? Понравилась? Не ожидала, что товарищ Наум такой талантливый. С виду-то – смешной недотепа, – хихикнула Надежда и снисходительно посмотрела на Полину. – Ну что ж, пойду я к товарищу Меллеру…

– Иди, Надя, – переведя дух, согласился Андрей.

Виракова исчезла в толпе, а Рябинин обратился к Полине:

– Ты желала видеть заводских девушек? Пожалуйте, вот наши кадры.

– Соблазнительная «гордость ячейки», – усмехнулась Полина. – Прямо не устоять от комплиментов в адрес руководства «Красного ленинца»!

Андрей попытался замять «вираковскую тему» и заговорил о картине:

– Знаешь, я весь просмотр вспоминал, где я видел актера, игравшего молодого гвардейца. Оказывается, в «Музах»! Он – начинающий поэт, стихи читал о Французской революции. Его там облобызали и искупали в восторгах.

– Интересный парнишка, – согласилась Полина. – Откуда он?

– Кажется, из университета, студент.

Полина увидела кого-то и замахала рукой. Подошла высокая шатенка, немного угловатая, но одетая с безукоризненным вкусом.

– Черногорова, привет! – с улыбкой сказала девушка.

– Здравствуй, Наточка! – отозвалась Полина и испуганно покосилась на Андрея.

«Кого это назвали Черногоровой? Да Полину же! Вот так казус! Выходит, она…» – похолодев, подумал Рябинин, но Наточка прервала его мысли:

– С тобой, Полли, видный кавалер! Познакомишь?

– Ни за что! – громко рассмеялась Полина. – Андрей Рябинин, а это, прошу жаловать (любить вредно) – Натали Решетилова.

– Наслышан, – наклонил пылающую голову Андрей.

– Ишь ты! – округлила свои зеленые глаза Наталья. – Что же вам моя старуха насплетничала?

– Все больше хорошее, – нервно хохотнул Андрей.

– Я пригласила товарища Рябинина на премьеру твоего спектакля, так что готовься к критике – Андрей весьма въедливый, – вставила Полина. Ее взгляд лихорадочно перебегал с Андрея на Наталью и обратно.

– Буду рада вас видеть, – кивнула коротко остриженной головой Наталья.

– Что скажешь о картине? – справилась Полина.

– Пафосно, пафосно, – задумчиво бросила Решетилова и обратилась к Андрею. – У вас папиросы есть? Окажите любезность, презентуйте.

Андрей вздрогнул, молча протянул портсигар. Наталья закурила, глубоко затянулась пару раз, выпустив дым через нос:

– Многовато патетики у Меллера, приелось. Нет настоящей вульгарности. Техника неплохая, хотя я не кинематографист.

– Нам тоже понравилось, – кивала Полина.

Андрей рассеянно слушал разговор подруг и старался успокоиться: «В конце концов, Полина намекала, что у нее страшный папаша. Да я и сам видел.

И как я не мог догадаться? Все эти разговоры об „органах безопасности“, о том, что „папа все на свете знает“…» Он прислушался к обсуждению фильмы:

– …Бюджет, честно говоря, срамной, – разводила руками Наталья. – Вообще, крайне удивительно, как Наум смог снять картину на тысячу?

– Меллер – подвижник, он на энтузиазме выезжает, – натянуто улыбнулся Андрей.

– Хорош энтузиазм! Говорят, у него дома мышь с голодухи повесилась, – хохотнула Решетилова и пристально оглядела Рябинина. – А вы его сподвижник?

– Они приятели, – пояснила Полина.

– А-а, я смотрю – вроде бы не похожи на «птенца гнезда Меллерова».

– Прошу прощения, неужели быть сподвижником Меллера неприлично? – с серьезностью прилежного ученика спросил Андрей.

– Нет-нет, не подумайте дурного! – имитируя испуг, заверила Наталья. – Мы с Наумом всего-навсего придерживаемся различных трактовок сценического искусства. Он ведь до превращения в кумира cinema алкал славы в нашем театре. Удивились? Да, ставил пьесы собственного сочинения. Кстати, неплохие, но постановки бездарные. Помнишь, Поля, «Крота»?

– Разве «Крот» был Меллера? – переспросила Полина. – Ты, старушенция, запуталась вконец!

– Очнись! Он тогда был не Меллером, а Иваном Суглинским, – горячо убеждала подругу Наталья.

– Ах, Суглинский! Так это Суглинский и есть Меллер! – рассмеялась Полина. – Он даже не вышел к залу на премьере «Крота» – чересчур свистели…

– …Лютые символисты, – добавила Решетилова.

– И все же он милый, и картина милая, – примирительно заключила Полина. – Ты сама-то к премьере готова?

– Почти. Остались мелкие доработки. В четверг – генеральная, потом – сутки сна, и – в бой! – объявила Наталья и не глядя выпустила из пальцев окурок. Он шлепнулся, безучастный, у ее туфелек и напоминал о себе лишь струйкой дыма.

– Вы, что же, не кушаете и не пьете? – Наталья поглядела на пустые рюмки Андрея и Полины. – Меллер наверняка растранжирил на банкет последние денежки.

– Да вот размышляем, в какую гавань встать на постой, – ответила Полина.

(Андрей незаметно наступил на окурок Натальи и легонько придавил его каблуком.)

– Пойдемте к нам, там Света, Резников, моя театральная банда, – предложила Наталья.

Полина вопросительно взглянула на Андрея:

– Душновато здесь и шумно… Нам бы на свежий воздух, а?

– Пожалуй, – согласился Рябинин, заметив ее желание исчезнуть.

– Воля ваша, – развела руками Наталья. – А я побреду. Удачи!

Она помахала пальчиками и смешалась с публикой. Андрей и Полина пошли к выходу. Рябинин шел позади и, глядя в спину девушки, думал: «Дочка зампреда ГПУ! М-да, вляпался… А впрочем, плевать, где наша не пропадала!»

– Ничего, что я утащила тебя с фуршета? – спросила Полина, когда они вышли на улицу. – Я, признаться, недолюбливаю вечеринки творческих людей.

– Отчего же? – бодро отозвался Андрей (он старался настроить себя на веселый лад).

– Они все однообразно самовлюбленные, – сморщила носик Полина.

– Вечеринки?

– Да нет, творческие личности. Извини, я, наверное, не в настроении.

Несколько минут они шли молча. Рябинин думал, как снять неловкость и обойти волнующую тему. Полина набиралась решимости, понимая, что начало разговора должно быть за ней. Наконец она остановилась и, повернувшись к Андрею, спросила, глядя ему прямо в глаза:

– Ну что же ты молчишь? Слышал ведь, как назвала меня Наташа. Я заметила, что тебе было трудно скрыть изменившееся настроение, не увиливай. Скажи, что я скрыла от тебя правду, солгала, что я дурная, ну скажи! – Она ловила малейшее движение его лица.

«Быть может, я пошлый эгоист, но она сейчас так очаровательна!» – невольно подумал Андрей. Он мягко улыбнулся, и Полина заметила в его взгляде теплое лукавство.

– Ты просто маленькая обманщица, Полиночка, – проговорил он. – Поверь, мне все равно, кто твой отец. Мне важна ты. И больше никто.

Андрей приблизил свои губы к губам Полины и поцеловал. Она застыла в недоумении, не зная, чем ответить на подобное нахальство, только прикрыла глаза и улыбнулась.

– Не хулиганьте на проспекте, гражданин, – прошептала Полина. – Давай прогуляемся.

Тревоги и переживания были забыты. Они шли по улице и вспоминали премьеру.

– Натали чересчур категорична в оценках Меллера. Что ни говори, а он, как показала картина, лучший кинематографист города, – размышляла Полина.

– Отчего же Наталья недолюбливает Меллера?

– Ну теперь, когда я узнала, что Меллер и Суглинский – одно лицо… могу сказать, что из-за работы с актерами.

– Выходит, неудачи Наума в театре связаны с конфликтами в труппе?

– Ага. Хотя в Новом театре и много молодых самодеятельных актеров, но костяк все же составляют профессионалы, а с ними неопытному режиссеру нелегко работать. Тем более пьеса Меллера «Крот» и способ ее постановки были весьма оригинальными! Для съемок же фильмы он собрал никому не известных артистов. Меллер для них – творческая величина. И картина удалась! Типажи колоритные, играют талантливо, с огоньком: суровый командир отряда, кровожадный толстяк, молодой гвардеец. Разве что девчонка слабовата. Кстати, она напоминает эту твою, фабричную… Надежду.

– Так уж мою? Она в «механическом», – возразил Андрей.

Полина засмеялась.

– На «Ленинце» таким красавцам с девчатами-то просто, а? – она легонько толкнула Рябинина в бок.