Пустой - Андрей Сомов

все в тайне. За убийство знахаря, вряд ли печенюшками меня кормить будут. А накормят свинцом до отвала. Или просто башку киркой проломят. И с их точки зрения, они абсолютно правы. Все по неписанным законам Стикса.

Я до самого конца своей жизни привязан к этому стабу под названием База.

Пьяной и веселой толпы я уже не видел. Полупустую бутылку с недопитым виски, просто выкинул на землю. Та, лихо подскочив, крутанулась и разбилась об бетонный забор.

Часть 5 Отжимаем новый стаб

Всегда лето, иногда дожди то короткие, то затяжные, но было всегда лето. Впрочем, различать времена года и рефлексировать по осени или зиме тут было не кому и некогда. День сменяется ночью, утро — вечером, погибает тот к которому ты успел привязаться и назвать своим другом. Поэтому и отношения между людьми, как это формулировалось ранее в анкетах, формально рабочие.

Постоянно тарахтел то один, то другой генератор в гараже. Вся электроника, после загрузки, выгорала начисто и что бы привести ее в чувство, требовалось перебрать все! От автомобиля — до магнитофона. Рукастые электрики были в цене. Да и механики тоже.

Маленькая проблемка была так же в том, что кто ни будь, более слабый чем ты, мог пустить тебе пулю в спину, затая обиду, при очередной вылазке в город. Поэтому конфликты, хоть и имели место быть, но были редки.

Выпустить пар помогала «Арена» и короткие контакты с женщинами во время налетов на магазины.

Бои в «Арене» стали чем-то вроде инициации в Базе. Бой должен был принять каждый новенький. На это представление сходились посмотреть абсолютно все жители стаба.

Перепуганный, на трясущихся ногах со взглядом побитой собаки новичок принимал неравный бой со старожилом. А желающих избить практически младенца, было хоть отбавляй. У новенького, не зависимо от его физической и боевой подготовки не было ни одного шанса закончить бой — хотя бы в ничью. Со временем, Стикс, благодаря своей атмосфере и, конечно, живчику удесятерял силы человека.

А на психику старожила негативно действовало пребывание в Базе, в мужском коллективе настоящих отморозков: грубых, трусливых, эгоистичных, равнодушных и взбешенных несправедливостью судьбы выдернувших их из привычного мира и погрузивших их в мир хаоса и насилия.

Избить новичка считалось удачей и честью, оказанной наиболее отличившимся грузчикам-носильщикам. Его били картинно и демонстративно. Разрывая и нанося удары в наиболее травмируемые органы. Лицо человека превращалось просто в кашу из кровавого мяса. Каждый наносимый удар встречался радостными воплями толпы. Если новичок умудрялся оказывать, хоть и незначительное сопротивление, то эта храбрость и отвага так же приветствовалась толпой.

Позже, после боя, а точнее избиения, старожил-победитель, картинно и демонстративно на руках нес избитого и рваного в клочья новичка в казарму и отдавал ему свой запас живчика. Имел право «крестить» его любым именем. Но если тот помирал, тоже не беда… Бывает…

Чаще всех на ринг выходил Шкаф. Он сумел стать из недотепы суровым гладиатором, авторитетом равным по значению Бугру. Все чаще и чаще, как бы невзначай тот словесно, что называется, «цеплялся языком» с местным «смотрящим» за казармой. То приказ начнет оспаривать, то еще как-то свой гонор покажет.

Всем было понятно, что Шкаф подсиживает местного лидера и занять его место, просто вопрос времени. Впрочем, что не говори, а мозгов Шкафу всё-таки не хватало. Но смеяться над ним открыто, как раньше уже никто не решался.

А Ботан…он так и оставался Ботаном.

****

В какой то задрыпанный и убитый временем бинокль я старательно рассматривал унылые стены ТОГО САМОГО стаба. Увидеть и заметить что то новое, я уже не рассчитывал. Просто старался оттянуть неизбежное. А неизбежным был штурм. Практически самоубийство.

Шкаф, мой план даже не дослушал, точнее он его даже и слушать не стал. Да он меня просто бесил последнее время! Кем он себя возомнил?

Тупой, тупой, тупой!

Глядя поверх моей головы, обратился к кому то невидимому за моей спиной, демонстративно перебивая меня на полуслове, развернулся и ушел. Как буд-то меня и не было рядом.

Ладно… Такое обращение к себе я уже видел. Все кончится очень плохо. Для него.

Карел выслушал меня более внимательно. Единственное, что его смутило это потеря не моей бесценной жизни, (погиб бы я, героически), а потеря броневика, который в любом случае не спасти.

Единственное, что я боялся при разговоре с ним, это то, что он почувствует себя лохом, которого разводит мошенник-неудачник. Почувствует, брезгливо отвернется и больше, я навсегда потеряю его доверие. И кому я тут буду нужен?

Стрелка, пустившего в меня автоматную очередь, я так и не установил. Может его и в живых то давно уже нет. Кого то постоянно не досчитывались на Базе. Набеги на город за продуктами все время расточительны, с точки зрения человеческих ресурсов то же. Кого то Стикс обязательно приберет к себе. Кого то тихо в расход пустят свои же. Как меня тогда пытались.

С Бугром я старался даже взглядом не пересекаться. Тот после последней нашей беседы со мной не разговаривал. Да я и не настаивал на дружеском трепе. А тут еще и Шкаф начал корону на голову одевать! Придурок!

Долго так продолжаться не могло и закончилось все очень бы плохо, прежде всего для меня, любимого и ненаглядного. Просто необходимо было расселить Базу. Сделать ее жиже.

Вся эта быдломасса мне мешала!

****

Стояние в подъезде могло длиться, еще Бог знает сколько. Но мне, курящему одну сигарету за другой, хотелось, что бы все это продлилось еще чуть-чуть. Так бывает, когда ждешь своего приема к стоматологу. И что бы побыстрее все это закончилось, с одной стороны, а с другой, ну ее все на фиг!

Напарник по оперативной работе, младше меня по возрасту, по званию и по опыту, испытывал те же самые чувства. Ну, наверняка.

Он, то прилепался задницей к стене подъезда, то на цыпочках, стараясь не шуметь, семенил по лестничной клетке. Им явно двигало желание свалить отсюда. И в этом желании я был с ним солидарен.

Кажется прошел второй час нашего торчания в на лестничном марше в «хрущевке» между вторым и третьим этажом. Обшарпанные и довольно убогие стены, я изучил досконально. Заплеванный пол, тоже.

Робкие и безмолвные соседи старались молча проскочить мимо нас. Не смотря нам в глаза и даже не касаясь нашей одежды.

Все, все понимали без слов. Наркоманы ждут барыгу.

А он там, скотина. В квартире за металлической дверью.

Да, мы