Пустой - Андрей Сомов

Все. Авторитет, полученный с таким трудом и кровью, упал ниже плинтуса.

Гранатомет оказался учебным. С дымовой гранатой, вместо боевой.

Шкаф, почти не разговаривал со мной, взглядом со мной старался не встречаться и ходил по территории стаба крепко сжав челюсти. Впрочем, над ним, смеялись меньше, чем надо мной, его боялись больше. Как никак, чемпион Арены.

Да и насмешек как таковых и не было. Кто понимал, что нашей вины тут нет. Кто берег свою челюсть. Просто во всем отношении к нам двоим, что-то изменилось. В глаза смотреть стали более дерзко, разговоры не притухали при нашем приближении. Чаще поворачивались спиной.

Вот какая черная неблагодарность! Мы же еще и автоматы с пистолетами притащили. Ну ладно, из таких пистолетов можно только застрелится, но автоматы то реальные!

Один Ласта свое отношение ко мне не поменял так же преданно по телячьи смотрел в глаза и терся рядом. Безмолвный и тихий как тень.

А Ботан… он и есть Ботан.

****

Разговоры в пути и так были ни какими, больше молчишь да по сторонам смотришь, а тут вообще, ничего не заходило в душу. Шкаф со мной и на Базе почти не разговаривал, а тут даже начал отходить в сторону при моем приближении.

Ну что за детский сад?!

Теперь, первым шел Шкаф, за ним Ботан, я последним, пропуская вперед Ласту с тачкой, в которой были все те же баллоны и резак.

Почти полный месяц, проведенный на Базе, показался мне годом. Со мной почти никто не разговаривал, да и я неохотно шел на контакт. Шкаф меня откровенно сторонился, остальные…

С остальными я и сам раньше особо не общался. Просто тем для разговора не было. О чем тут говорить? Вспоминать былое? Вот уж чего-чего, а этого я делать точно не хочу. Делится планами на будущее? Какие тут могут быть планы? Пережить очередной налет на магазин и остаться живым. Потом нажраться алкоголя, подраться с кем ни будь на Арене. И снова ждать очередной налет. И так до тех пор, пока тебя не сожрут или не пристрелят. Тоска зеленая даже перед смертью.

Впрочем, с различными интерпретациями, данный режим жизни у многих обитателей стаба мало чем отличался от прошлой жизни. Такая же серая, бессмысленная и скучная.

Зашел-таки мой план Карелу! Пусть гранатометы и учебные с дымовой гранатой, но других то нет и не предвидится. Если прилетит пусть даже такая граната, да в нужное место…

Вот Шкаф, для меня сейчас реально составлял проблему. Ни то, что бы я мучился угрызениями совести по поводу его упавшего авторитета или сильно переживал по поводу понижения его социального статуса среди остального быдла. Просто он реально мог своим капризным поведением меня, да всех нас сейчас, подставить под зубки и лапки зараженных.

Ботан, семенил за ним как телок на привязи, не глядя по сторонам. Признал нового хозяина? Или тоже обиженку из себя решил построить?

Что-то надо делать…

Шкаф, назначил себя главным и в коротком споре со мной, через губу объявил, что идем к школе милиции, по кратчайшему пути, через частный сектор. Мол, две недели прошло после перезагрузки и там все чисто. А по пром зоне идти опаснее и дольше. Клянусь, если бы я предложил топать через жилой сектор, он бы сказал, что надо идти через промку. Если бы я сказал направо, он пошел бы налево.

Меня аж затрясло от этой детской оскорбленности и глупой гордыни. Неужели и я был таким когда-то в молодости?

Сделав такое безапелляционное заявление, он, глядя по верх моей головы, развернулся на пятках и молча зашагал из подъезда жилого дома, где у нас проходило короткое совещание, по улице. Шел в полный рост, не пригибаясь и не срываясь с места на место короткими перебежками как обычно.

Ушли все зараженные отсюда! Жрать им не чего!

Со Шкафом теперь никто не спорил. Он главный специалист по зараженным. Он даже Элитника видел…

Дебил!

Я помогал Ласте тащить тачку с баллонами, взявшись за вторую ручку. Нас эти двое не ждали и почти не оборачивались.

Самое лучшее в моем положении это вызвать в человеке чувство вины. Как же умело его применяют женщины по отношению к мужчинам…

Стоит ей только обиженно отвернуться и молчать как партизану перед расстрелом.

— Что случилось?

— Ничего… — и капризно дернуть плечиком отвернувшись. И сразу же мужчина превращается в посмешище, становится жалок в своих попытках узнать, в чем его вина, и где он так успел накосячить. Готов терпеливо переносить все унижения и позволять вытирать об себя ноги более слабому созданию.

А нигде его вины нет! Это просто манипуляция. У всех женщин она видимо врожденная и передается с молоком матери. На мужчинах все это отрабатывается просто филигранно. Как слабое, может победить сильное? Доказав ему, его же ничтожность, привить ему комплекс неполноценности и вины.

Все мои болячки из-за тебя, все неприятности по работе или учебе тоже. И спасти он неминуемой и мучительной смерти, несчастную, может только поход в ЗАГС или деньги. А лучше и то, и другое сразу. И слабое, ничтожное создание, крутит вертит сильным и, казалось бы, волевым мужиком, как только хочет.

Я, конечно, не красна-девица, но в теории, может сработать.

Скорость нашего передвижения значительно выросла. Заходить с коротким обыском в торговые центры мы перестали, да и дорога, как и справедливо предполагал Шкаф, была короче. Но не безопасней.

Далеко не безопасней.

Устроились на короткий привал в каком-то полуразрушенном здании на первом этаже. Наш новый предводитель всем своим видом старался показать, что остановились мы только из-за меня и Ласты.

Пожалел нас, ездовых…

Ну и на том спасибо.

Шкаф не знал место положение школы милиции досконально, а скорее шел интуитивно. Ориентируясь по своему внутреннему компасу.

У меня то он спрашивать дорогу точно не будет.

Забрел, обходя несколько двухэтажных домов, на длинную грунтовую дорогу, между двух рядов металлических гаражей. Я, мысленно про себя, похихикал. Нервишки то все-таки сдают…

Тащится вдоль домов стало страшно. А ну как сверху из окна на голову кто-то спрыгнет?

Услышали звук разбиваемого стекла в одном из домов и мгновенно перегруппировались. Ласта с тачкой пошел вслед за мной, а двое обиженки стали нас прикрывать с тыла, всеми силами изображая из себя киношный спец наз, постоянно припадая на одно колено и резко прибегая с место на место.

Не то, что бы я четко увидел тварь, скорее