Гарпии - Иоанна Хмелевская

— Не совсем в том же месте, рядышком, — поправил Бежан младшего коллегу. — Так что не наложились на следы перчатки, иначе я бы себе этого не простил. Хорошо ещё, что лестница из шлифованной древесины, на неошкуренных досках фиг бы они что обнаружили.

— Теперь дверь, балконная. Толкнул её с балкона ладонью, изо всех сил, растопырил пальцы, вот ручка преступника во всей красе. Неудивительно, что старушка почувствовала сквозняк. И что, только там?… О, вот и ещё, на перилах балкона. Значит, он влез на балкончик, так, так… Удивляюсь я твоим бабам, как они не боятся оставлять балконную дверь незапертой? Влез, значит, на балкон, о, вот следы на ручке двери, сначала попытался просто нажать на ручку, потом изо всех сил толкнул дверь. Стукнул женщину молотком, аккуратно додушил подушкой. Искал чего-то?

— Видимо, нет, больше нигде в комнате его следов не обнаружено… Если и искал, так только глазами, осматривался. Времени у него не было.

— Понятно, и без того здорово рисковал, дом полон народу, в любой момент кто-то мог войти в комнату к гостье, никто ещё не спал.

— Они к гостье не очень торопились, без причины ни одна к ней не заходила. Если сама не звала их. Все на редкость единодушно показали — в доме царил покой, лишь пока эта язва спала.

Подняв голову от бумаг и фотографий, Роберт задумчиво уставился в потолок.

— В таком случае злоумышленником был тип, который знал о порядках в доме, — пришёл он к выводу. — Обо всех. В том числе и о двери, которая не запиралась. И не исключено, не собирался убивать старушку, а только ограбить её. Вот как мне это представляется: засел этот тип в садике и наблюдает через окно. Бабуля носится по дому, вот взбежала к себе и спустилась с ювелирными изделиями, вот раскидывает их по столу, вот все накинулись на них, восхищаются, примеряют, ахают. Тип выжидает. Наконец видит — старушка угомонилась, опять собрала драгоценности в мешочек и удалилась в свою комнату. Спать, наверное, зачем же ещё? Тип наблюдает. Возможно, бабуля легла и погасила свет. Время! Тип подставляет лестницу, взбирается на балкон, толкает балконную дверь, ветер врывается в комнату, как раз дул с той стороны, бабуля вмиг почувствовала сквозняк, она ещё не заснула, почувствовала, значит, сквозняк, зажигает лампу и хватает свой молоток. Ну и тут ему уже ничего не оставалось, как её пришить. Всего один раз и успел стукнуть, а потом духу не хватило разыскивать драгоценности, да и опасно, вдруг все-таки кто услышал стук…

— Ты, конечно, парень неглупый, но несёшь чушь. Если бы тип намеревался только ограбить старушку, выбрал бы более удобный момент. Раз он так хорошо знаком с порядками в доме, должен знать, что все вечера бабы до поздней ночи торчали внизу, в их гостиной-столовой. И не каждый день у них были гости, и не всегда засиживались до полуночи. Так что разумней было дождаться, пока старуха совсем не заснёт, потом забраться, зажечь свет и спокойненько обыскать комнату. И сделать это можно было не обязательно тогда, когда столько гостей было в доме.

— А если он боялся, что она на следующий день отдаст драгоценности в банк, на хранение? А если он намеревался прикончить старуху, специально выбрал день, когда в доме полно народу, чтобы было больше подозреваемых? В таком случае следует принять — явился для того, чтобы убить!

— Вот это уже звучит умнее, — похвалил аспиранта Бежан.

Окрылённый похвалой, Роберт дал волю воображению.

— Не следует исключать и возможности того, что номер отколол кто-то из своих. Следы в перчатке специально пооставлял, чтобы нас ввести в заблуждение, чтобы подозрение пало на кого-то постороннего. Тогда ему пришлось бы инсценировать все представление, включая перенос лестницы, балконные перила, дверь и прочее. Ведь следов только на молотке было бы недостаточно. Нет, слишком это сложно.

— С экспертизой перчаток ты уже ознакомился? — спросил Бежан.

Роберт ознакомился.

— С ума сойти! Тридцать четыре пары и семь разрозненных. И ни одна не подходит! Ну тогда тем более… Хотя… одну из семи разрозненных могли сразу выбросить в мусорный бак.

— Все окрестные мусорные баки тщательно проверены. Мусор тут вывозят раз в неделю, так что с мусором нам повезло.

— Думаю, ребята, что в них копались, были другого мнения… И вот ещё соображение. Зачем понадобилось столь демонстративно приканчивать старушку? Если уж твои бабы собирались от неё избавиться, а ты уверял — они соображают неплохо, не проще ли было все обставить так, будто престарелая родственница сама окочурилась? Ведь ей под девяносто, много ли надо? Запросто могла слететь с лестницы, или наесться чего вредного для здоровья, ведь все самые вкусные вещи для здоровья вредны…

— Начинаешь склоняться к мысли, что её прикончил все-таки некто посторонний?

— Пожалуй, склоняюсь. А среди посторонних надо искать такого, который хорошо знаком с порядками в доме и которого на приёме в пятницу не было среди гостей. У них есть какая приходящая домработница?

— Ты невнимательно ознакомился с бумагами. Вот протокол. Уборщица со всеми детьми и мужем сидела дома, показания соседей не вызывают сомнений. Соседи вместе с семейством уборщицы смотрели очередную серию популярного сериала, у них свой телевизор испортился, вот они и направились к соседям. Ушли только после одиннадцати. Железное алиби и у уборщицы, и у её мужа.

— Но уборщица могла кому-нибудь разболтать!

— Могла, любой мог разболтать. Придётся опросить чуть ли не весь город. Где у тебя фамилии?

— Вот, и адреса.

Благодаря показаниям Войцеховского было выявлено шестнадцать человек, так или иначе причастных к поискам родичей пани Паркер. В их числе и нотариус. Каждый из этих шестнадцати мог кому-нибудь рассказать о поисках, предпринятых миллионершей-американкой. И не обязательно каждый из шестнадцати помнил о том, кому рассказывал, а если и помнил, захотел бы об этом информировать полицию. Роберт Гурский по молодости и недостаточной опытности был преисполнен желанием действовать и уверенностью в успехе, а у опытного старшего комиссара волосы встали дыбом, когда он представил ожидающую их работу. Это если игнорировать проклятого эмигранта Хубека, который до своего отъезда в Канаду мог болтать о богатой американке направо и налево, совсем не считая нужды ставить Войцеховского об этом в известность. А попробуй теперь доберись до него…

Тут позвонили снизу из бюро пропусков. Оказывается, к ним просится на приём некий Яцек Волинский. Облегчённо выбросив из головы тысячные толпы людей, которых предстоит им опросить, Бежан приказал немедленно парня пропустить. В комиссаре затеплилась надежда…

— Да нет, я вовсе его не подозреваю, — решительно заявил Яцек. — А если вы подозреваете, пан комиссар, то ошибаетесь, прямо говорю. Однако размечтался не в меру, и кто знает, с кем делился своими мечтами. Тогда, в разговоре со мной в кафе, сболтнул лишнее, мы ведь совсем незнакомы, ну, допустим, разболтался под впечатлением случившегося. Вряд ли убийца прикончил старушку в угоду Мартинеку, ради того, чтобы его доходы увеличились, и тот смог съездить за границу. Наверняка убийца сделал это для себя, возможно, хотел ограничиться лишь кражей, да переборщил.

— Но о драгоценностях никто до пятницы не знал, пани Паркер показала их только вечером в пятницу.

— Не имеет значения. — упорствовал Яцек. — О её большом богатстве все знали, а раз богата — значит, найдётся, что свиснуть. Может, под кроватью держит чемодан зелёных на мелкие расходы. Свои-то не сомневались — нет у бабули денег, даже Мартинек это сообразил, но убийца мог об этом и не знать.

— Почему все называют его «Мартинеком», а не «Мартином»? — поинтересовался Роберт.

— «Мартинек» больше к нему подходит, он такой… ну, Мартинек и есть, «Мартин» — слишком серьёзно для него, излишне солидно. Панна Дорота очень его… не уважает, и ещё назвала предельно эгоистичным бездельником. Точно, он и бездельник, и эгоист, но эгоист какой-то… несерьёзный.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Кстати, а кому вы рассказывали о событиях в доме пань Вуйчицких?

— О каких именно? О приезде крёстной бабули, о её убийстве или о её богатстве?

— Да обо всем.

Яцек словно поперхнулся. Ну конечно, этот полицейский прав! Вот он, Яцек, донёс на Мартинека, а может, это он сам проговорился? От него самого все пошло?

— Давайте по очереди, — охрипшим от волнения голосом начал парень. — Сначала никому. Не было ни причины, ни… да, случай не подворачивался, так что даже случайно упомянуть не мог. Потом, когда меня вызвали в этот дом второй раз, я… да, как раз стоял на стоянке, и корешу сказал — появилась у меня забавная пассажирка, такая богатая старушка, из Америки приехала, сдохнуть можно с ней от смеху. Он ещё спросил — хорошо платит? И я ответил, что сама бабуля вовсе не платит, расплачивается приписанная к ней девушка, так эта девушка для меня поинтереснее бабок будет. Ну и перешли на девушку, на том разговор и кончился. Потом, уже после нотариуса, дома. Я переодевался после работы, на приём к ним собирался, и мать поинтересовалась, я ей и рассказал. Оба посмеялись, уж больно забавной была старушка. Но уверяю вас, пан комиссар, моя мама на балкон не залезала и по голове старушку не ударяла. Отец тоже, он вообще обо всем этом не знал, ему я не рассказывал.