Самурай-буги - Таскер Питер

Тинпира, кажется, не может поверить услышанному. Он смотрит на друзей, грустно качает головой, потом внезапно поворачивается на каблуке и вмазывает кулаком в центр квадратной ежиковой физиономии. Ежик отшатывается назад, прижимая руки к носу. Потом трясет головой, издает длинный шумный всхлип и выплевывает на пол длинную струю крови. Выражение лица у него отсутствующее, как у цементного блока.

– Давай, дядя! – орет тинпира. – Отдавай шар, пока я тебя совсем не повредил!

Но голос у него какой-то надтреснутый. И два его дружка остановились в дюжине ярдов, а улыбки примерзли к их лицам. Ежик не отвечает. Вместо этого он аккуратно кладет шар в стойку и начинает скользить вперед с видом заправского дзюдоиста. Тинпира пытается ударить еще раз, сбоку, но ежик сшибает его с ног, так что затылок тинпиры впечатывается в пол. Тинпира изумленно приподнимается и видит, что ежик снова взял белый шар из стойки.

– Ты хотел этот шар, – сипло выдыхает ежик. – Так вот он.

И он кидает шар с высоты плеча прямо в пах тимпиры. От шока тинпира начинает блевать, долго и громко. Ежик перешагивает через содрогающееся тело и идет к двум другим тинпира с тем же многообещающим видом. Те поворачиваются и убегают. Аплодисменты из дальнего конца боулинга.

– Браво, Канэда! Ты в отличной форме!

Канэда кивает, по-прежнему без всякого выражения, потом идет в туалет. Мори выжидает две минуты и идет за ним. Канэда стоит над раковиной без рубашки, смывая кровь с лица и рук.

– Сломал нос?

Канэда смотрит в зеркало.

– Похоже на то, – говорит он. – Ну, этот нос уже много ломали. Может, в этот раз на место поставили.

– Вы настоящий профессионал, – продолжает Мори. – Жаль, что не смогли остаться в министерстве в Токио. Таких людей, как вы, не так-то просто найти.

Канэда медленно поворачивается, промокая лицо полотенцем. Грудь у него – как двадцатилитровая бочка сакэ.

– Вы о чем говорите? – спрашивает он, сужая глаза. Мори уверенно улыбается.

– Мы расследуем происшествие с Миурой. Мы должны убедиться, что это не повторится.

Канэда подозрительно поджимает губы:

– Так вы из полиции?

Мори делает вид, будто шокирован:

– Вы шутите? Это слишком важное дело, чтобы доверять его полиции.

– Тогда кто вы?

– Информационное бюро, – говорит Мори, понижая голос до бормотания. – Простите, но я не могу сказать вам больше. Мы тесно связаны с этом делом с самого начала.

Канэда продолжает молчать, глядя на него. Мори угадывает его мысли: похож ли этот человек на агента Информационного бюро? Но поскольку Канэда не имеет никакого представления о том, как должны выглядеть агенты Информационного бюро, Мори чувствует землю под ногами.

– Я слышал о ваших людях, – наконец говорит Канэда. – А как вы нашли, где я?

– Боюсь, я не могу вам этого открыть.

– А чего вас задействовали?

Мори покачивает указательным пальцем:

– И об этом я тоже ничего не могу сказать. Все наши операции сверхсекретны. Вы же понимаете ситуацию?

Замороченный Канэда кивает. Мори хлопает его по голому плечу.

– Мы знаем о вашем сотрудничестве, Канэда-сан. Вы провели хорошую работу. А сейчас мне нужно только подтвердить некоторые детали того, что случилось в ночь, когда вы нашли тело Миуры.

– Это будет сложно, – ворчит Канэда. – Начальник секции Курата сказал: никому не слова о том, что случилось.

– Начальник секции Курата абсолютно прав, – говорит Мори твердо. – Он тоже отлично сработал, минимизировав утечку информации. Но сейчас это вопрос национальной безопасности. Сейчас на это следует смотреть в гораздо более отдаленной перспективе. Понимаете?

Канэда недоуменно сводит брови. Перед ним два противоположных требования к его лояльности: кому подчиниться? Мори угадывает: в конце концов, Канэда выберет высшую власть. Это основной инстинкт людей, работающих в крупных организациях.

В этот момент в туалет заходит другой «ежик». Он смотрит на Мори, ощущая напряжение, разлитое в воздухе.

– Что происходит, Канэда? Какие-то еще проблемы?

Канэда открывает и закрывает рот, как школьник, пойманный за воровством в магазине.

– Что вы, никаких проблем, – мягко отвечает Мори. – Я просто случайно встретил здесь Канэду. В школьные годы мы ходили в один клуб дзюдо.

Взгляд ежика теплеет:

– Правда? Канэда-сан, должно быть, очень сильный дзюдоист.

– Намного сильнее меня, – с улыбкой говорит Мори. – Мы собирались пойти посидеть и поболтать о старых деньках.

Он кидает Канэде рубашку без воротника и толкает дверь. Последует ли за ним Канэда? Несколько секунд спустя тот выходит. Мори ведет его к стойке с лапшой в углу зала. Берет пару пива, и они садятся за пластмассовый столик.

– Зачем вам детали? – нервно говорит Канэда. Мори вытаскивает из внутреннего кармана пиджака записную книжку.

– Боюсь, я не могу вам этого сказать, – говорит Мори. – Наше расследование сейчас приняло такой оборот, что это могут знать только уполномоченные лица.

– Уполномоченные лица? Кто они?

– Этого я вам также не могу сказать, – резко отвечает Мори. – Вы не уполномочены знать.

Канэда снова смущен. Смущение всегда было любимым оружием Мори.

– Не волнуйтесь, – говорит он, передавая Канэде пиво. – Просто пробегитесь по тому, что случилось той ночью. Я знаю точно, чего ищу. До сих пор ваше сотрудничество было просто первоклассным. Я сделаю так, чтобы в досье было еще одно особое упоминание о вас.

Это, кажется, удовлетворяет Канэду. Он откидывается назад и говорит. Мори слушает и записывает.

Через пятнадцать минут он закрывает записную книжку и засовывает ее обратно в карман пиджака.

– Вы нашли, что искали? – спрашивает Канэда почтительно.

– Некоторые детали могут оказаться достаточно значимыми, – говорит Мори. – Больше я не могу вам ничего сказать.

– Конечно-конечно, – говорит Канэда.

На самом деле объяснения Канэды чрезвычайно значимы. Мори наконец знает точно, как умер Миура. Он отодвигает стул и встает. Канэда также вскакивает на ноги и низко кланяется.

– Если понадобится что-то еще, звоните в любое время. И если не слишком невежливо с моей стороны просить…

– О чем? – спрашивает Мори. Канэда в затруднении:

– Понимаете, здесь не очень подходящее место для меня. Люди второго класса, непрофессионалы. Если есть какая-то возможность достать мне другую должность, вроде той, что была в министерстве…

– Я сделаю, что смогу, – бормочет Мори. Это жестко. Канэда – хороший мужик, он старается хорошо работать. Когда он поймет, что его надули, он возненавидит себя. И Мори тоже. Однако вызывать к себе ненависть – неотъемлемая часть работы Мори.

– Вот моя визитка, – говорит Канэда, роясь в кармане.

– Я не могу дать вам свою, как вы понимаете, – сурово говорит Мори.

– Ах, да… Конечно.

Мори берет визитку, кивает, потом снова смотрит на нее с сильно бьющимся сердцем.

– Что-то не так? – спрашивает Канэда.

– Все нормально, – говорит Мори.

Он кладет визитку в карман и быстро идет к выходу. Буквы с визитки стоят у него перед глазами: «Бундзо Канэда, заместитель начальника отдела безопасности, фармацевтическая компания “Наканиси”».

Джордж Волк Нисио, может, и производит впечатление дикого импровизатора, но на самом деле он привержен педантичному планированию. Узнав о существовании детектива по имени Мори, он берет на себя труд навести некоторые осторожные справки. Он говорит с человеком, выбивающим долги по зарплате, с менеджером бани, с бывшим полицейским, помогающим вести документацию по соревнованиям сумо. Они дают ему полезную информацию. У Мори, узнает Джордж, нет никаких покровителей, даже неофициальной поддержки ни одного из синдикатов. Это прекрасные новости, не считая одной возможной угрозы: Мори может каким-то образом быть в прекрасных отношениях со старым боссом, или, что еще хуже, – с юным принцем.

Бывший полицейский особенно ценен, он даже выводит Джорджа на людей, хорошо знающих Мори. Пятнадцать лет назад Сакура была старшей девушкой в массажном салоне двумя этажами ниже конторы Мори. Сейчас ей сорок, она наркоманка и работает в порнокинозалах – единственное место, где достаточно темно, а мужчины достаточно отчаянны, чтобы платить ей. Джордж находит ее там, где сказал бывший полицейский – в фаст-фуде напротив кинокомплекса. И, как и посоветовал ему бывший полицейский, Джордж принес ей подарок: маленький шарик из фольги. Она разворачивает его, видит внутри пять граммов белого порошка и широко улыбается щербатым ртом. Джордж тоже ухмыляется ей. Она не улыбалась бы так безмятежно, если бы знала, что это за состав: пятая часть наркотика, две пятых крахмала, две пятых молотого пенициллина (остался с тех пор, как Джордж лечил триппер).