Сказания о земле Московской - Сергей Голицын

Дмитрий и его бояре посмотрели на предстоящий брак как на дело государственной важности. Будет между Москвой и Литвой великая дружба. Хотя кое-кто из бояр сомневался: больно уж любит властвовать королевский двоюродный брат. Не вознамерится ли он взять Москву под свою державную руку?

В Литве предстоящий брак тоже приветствовали. А московские послы в Литве и литовские в Москве повели тайные беседы. Внезапная кончина Дмитрия прервала переговоры.

Когда Василий стал великим князем московским, то после положенного срока печали он отправил в Вильнюс торжественное посольство — трех знатных бояр-сватов. Витовт принял послов милостиво и отпустил с ними свою дочь.

«Бысть пир велик», — заметил летописец о празднествах в Москве зимой 1390 года по случаю свадьбы Василия Дмитриевича с литовской княжной Софьей Витовтовной.

В Тверской летописи так говорится: «Тое же зыми (зимы) женися князь великый Василий. У Витовта Софью поня (взял) добрую: добрый нрав име отцевь».

Однако летописцы ошибались, называя Софью «доброй».

2

ще до своей свадьбы отправился Василий Дмитриевич в Орду получать ярлык на великое княжение всея Руси.

Вряд ли хотелось ему ехать, но бояре посоветовали. Очень уж могучим и непобедимым казался Москве хан Белой и Золотой Орды Тохтамыш и слишком недавно обрушился на Москву ужас Тохтамышева разорения. Судили бояре: не годится с Ордой затевать вражду, лучше мирно с нею жить да посылать выход, а может, суметь договориться — платить поменее, а торговать поприбыльнее.

Василий Дмитриевич прибыл в Орду в сопровождении многочисленной свиты и роздал там несметные богатства.

Записал летописец: «И умзди князей царевых, чтоб печаловались (хлопотали) о нем царю Тахтамышу. Они же взяше многое злато и сребро и великие дары, такоже и царь Тахтамыш взя многое злато и сребро и великие дары».

В то время хан Тохтамыш был уже не столь могучим и непобедимым, как в первые годы своего властвования. Мятежи поднимались но отдельным его улусам. И хоть подавлял он эти мятежи с обычной своей жестокостью, но власть его заметно слабела. А самое тревожное для него шло от южных окраин его обширных земель.

Там, за знойными пустынями, выросло царство сильнейшее. И не напрасно хан Тохтамыш опасался своего южного соседа.

Оттого-то сосед северный — московский князь — легко получил от Тохтамыша ярлык на великое княжение, оттого-то хан легко согласился на меньшую, нежели прежде, дань и отпустил Василия Дмитриевича «с чести великой». Более того, князь московский еще купил второй ярлык — на княжение Нижегородское, хотя там сидел свой князь — брат его деда, Борис Константинович. Тайно сговорившись с нижегородскими боярами, Василий Дмитриевич послал своих бояр в Нижний Новгород; с ними поехал и посол Тохтамыша.

Бориса Константиновича и всю его семью схватили и разослали но разным городам, сам он вскоре умер.

Так московский князь мирным путем приобрел богатый Нижний Новгород, а с ним — Городец, Муром и все принадлежавшие этим городам местности. Перешли под его державную руку также земли по Оке — Мещера и удел Тарусский. Для тамошних жителей быть под сильной властью Москвы казалось покойнее.

Сыновья Бориса Константиновича впоследствии пытались вернуть отцовские уделы, они собирали вооруженные отряды и совершали разбойничьи набеги. Так, в 1410 году князь Даниил Борисович вместе с казанским царевичем Талычем набрали отряд и внезапно напали на Владимир. Они ограбили тамошний Успенский собор, схватили соборного ключаря Патрикея, пытали его, требовали указать, где спрятаны сокровища. Тот молчал и под пыткой умер. Даниил и его братья кончили свои жизни где-то на чужбине. А клад ключника Патрикея до сих пор не найден.

3

огучим южным соседом Тохтамыша был знаменитый завоеватель многих земель Тимур-Тамерлан, за свою хромоту прозванный Железным Хромцом. Он родился близ Самарканда, в семье мелкого приближенного тамошнего эмира, из простых воинов сумел выбиться в темники, в 1370 году объявил себя эмиром Самарканда и начал свои завоевательские походы.

За тридцать пять лет ему удалось покорить многие царства, сперва он сокрушил Хорезм, затем развеял в прах могущество шаха персидского, завоевал Грузию и Армению, в кровопролитной битве победил турок и взял в плен турецкого султана Баязета. Все земли от Индии до берегов Средиземного моря и до Каспия подчинялись ему. Называлось его царство Мавераннахр.

В свое время он помог Тохтамышу утвердиться ханом Белой, а затем и Золотой Орды. Но есть такая восточная поговорка: «Два бедняка поместятся на одной циновке, а для двух ханов и целый мир тесен». Оба они несколько лет жили между собой мирно, а с 1391 года поднялась между ними война не на жизнь, а на смерть.

Четыре года спустя в одном из ущелий на Тереке Тохтамыш потерпел от Тимура сокрушительное поражение и бежал в Литву. Долго скитался он по разным странам, пока в 1406 году не был предательски убит на далеких берегах Тобола.

Радовались на Руси сокрушению хана Тохтамыша, надеялись, что теперь избавились от всяких ордынских «пакостей», можно будет не посылать дань в Орду!..

Долог путь от Самарканда — столицы Тимура — до Москвы. На добрых конях лишь за четыре месяца добирались. Судили на Руси: не двинет Тимур, а по летописям — Тимур-Аксак — свои страшные тумены на русские земли.

А Железный Хромец уже давно замыслил покорить все царства до того самого Последнего моря, о котором когда-то грезили Чингисхан и Бату-хан. Победив Тохтамыша, в том же 1395 году Тимур пошел на север.

Наверное, со времен Бату-хана не было на Руси столь грозных дней ожидания беды, казавшейся неминучей. Как и при вторжении Мамая, охватила страну страшная тревога. Знали на Руси, сколько царств покорил ненасытный Железный Хромец, скольких людей погубил.

И опять, как перед Куликовской битвой, всколыхнулась вся земля Русская.

В тревожные и зловещие дни ожидания нашествия вражеских полчищ снова собирались с оружием в руках русские люди со всех уделов под стяг Москвы. Велико было всенародное воодушевление. Воины шли исполненные твердого намерения либо победить, либо лечь костьми за родную землю.

На Руси сознавали: силы неравны. «Граду же Москве пребываше в смущении». Слухи распространялись, что готовит Тимур русским людям страшную участь — «гонити, томити и мучити… и мечи сещи».

В Москве начали готовиться к обороне. А сам Василий Дмитриевич с братом Юрием и двоюродным дядей Владимиром Андреевичем серпуховским, с лучшими своими воеводами, во главе многочисленной рати московской и полков союзных князей решился, как некогда его отец, выступить из Москвы навстречу врагам. На берегу Оки, возле города Коломны, рать остановилась, а вперед были высланы гонцы-лазутчики.

Икона Владимирской Богоматери. В книге подробно рассказывается вся история этой величайшей святыни народа русского, созданной неизвестным, но по-истине гениальным византийским иконописцем XII века.

Митрополит Киприан повелел доставить к войску из Владимира икону Владимирской Богоматери. Она считалась чудотворной и могла помочь одержать победу[41].

Прискакал первый гонец с юга. Он привез страшную весть: полчища Тимура вторглись в пределы русские. Значит, великая битва, подобная Куликовской, неминуема. И крепче сжимали воины рукояти сабель, проверяли броню, в который раз пересчитывали стрелы…

Второй гонец прискакал — взят и сожжен город Елец, елецкий князь полонен, взяты в плен или убиты многие ельчане.

Третий гонец прискакал — пятнадцать дней стоят супостаты на месте, не идут дальше, а почто встали — неведомо.

15 августа в Коломну прискакал четвертый гонец со словами — страшный Железный Хромец отступил, его полчища спешно двигаются обратно на юг.

Какие же причины вынудили Тимура спешно покинуть русские пределы? Он получил весть, что в его столице Самарканде поднялось народное восстание. И поскакали верные и свирепые его всадники через степи и пустыни, меняя по пути коней, останавливаясь лишь для кратковременных ночлегов. Повелением Железного Хромца они жаждали залить кровью берега быстроструйного Зеравшана.

Тимур — Железный Хромец с тех пор не собирался нападать на слишком далекую от его царства Русь. А в Золотой Орде он поставил во всем ему покорного хана-чингизида, жившего, как и прежние ханы, в Сарай-Берке. Там по отдельным улусам постоянно поднимались мятежи, сменялись ханы один за другим. От той «замятни» слабела Орда. В Москве тому рады были, дань решили посылать меньшую. При очередной смене хана Василий Дмитриевич в Орду, как издревле полагалось, за ярлыком не ездил.