Тайная жизнь великих писателей - Роберт Шнакенберг

Теперь мало кто об этом помнит, но предшественниками нынешних звезд вроде Линдсей Лохан, любящих в пьяном виде покуражиться на вечеринках, были Скотт и Зельда Фицджеральд — король и королева американского бомонда, привыкшие шокировать гостей своими не укладывавшимся ни в какие рамки манерами. Как-то раз супруги заявились незваными на вечеринку к голливудскому магнату Сэмюэлу Голдвину — они подползли к воротам имения на четвереньках, лая по-собачьи. Несмотря на столь странное поведение, их каким-то образом пропустили внутрь. Зельда тут же направилась на второй этаж, желая помыться в роскошной ванной Голдвина. В другой раз пара (теперь уже будучи приглашенными) восприняла фразу хозяев: «Не стесняйтесь, приходите как есть», — слишком буквально и пришла в пижамах. Причем Зельда продолжала «не стесняться» и дальше: после нескольких глотков спиртного она скинула свое одеяние и стала танцевать голышом. Эксгибиционизм вообще был частью ее стандартного репертуара. Однажды, заскучав на нудном литературном мероприятии, она сняла трусики и зашвырнула их в собравшуюся толпу. А в гостях у издателя Уильяма Рэндольфа Херста, в его замке близ городка Сан-Симеон, «отжег» уже Скотт — он одолжил у Зельды лифчик, чтобы прикрыть обнаженную скульптуру в саду. Парочка шутников не чуралась и игр с огнем. В те дни, когда Скотт еще был при деньгах, он был знаменит тем, что прикуривал сигарету от горящей пятидолларовой купюры. Как-то раз, веселясь на вечеринке на роскошном морском курорте, Зельда вызвала пожарных. Когда те прибыли и спросили, где пожар, она указала на свое сердце. Пожалуй, самая изобретательная проделка супругов имела место на вечеринке, устроенной актрисой Лоис Моран. Скотт с абсолютно серьезным видом обошел всех гостей и собрал у них часы и украшения, а потом удалился на кухню и бросил свою добычу в кипящий томатный суп. Ням-ням!

МУДРОЕ РЕШЕНИЕ

Правильно подобранное название может принести книге успех, а неудачное — погубить ее. Фицджеральд потратил уйму времени и душевных сил, подбирая название для своего главного романа. Сначала он планировал назвать его «Трималхион в Вест-Эгге» (слишком интеллектуальная отсылка к «Сатирикону» Петрония). Работавший с ним редактор Максвелл Перкинс не одобрил такой выбор и посоветовал Фрэнсису поменять название. Одно время Фицджеральд склонялся к варианту «Любовник, который высоко метил», пока наконец не остановился на классическом и лаконичном названии «Великий Гэтсби». Но даже и тогда у него оставались сомнения. Незадолго до того, как книга ушла в печать, он отправил Перкинсу телеграмму с предложением поменять название на такое: «Под красным, белым и синим». «Каковы будут последствия, если мы еще отложим публикацию и изменим заглавие?» Перкинс послал ему в ответ телеграмму из одного слова: «Фатальные».

ВЕЛИКАЯ НАТЯЖКА

Одна из самых фантастических интерпретаций литературной классики принадлежит американскому литературоведу Карлайлу Томпсону, обнародовавшему гипотезу, что Джей Гэтсби был чернокожим. Каковы его доводы? По правде говоря, весьма шаткие. Томпсон цитирует словесный портрет Гэтсби, данный самим автором: «смуглое тело», «загорелая кожа», «очень короткие волосы», — все это признаки, исходя из которых герой, по мнению Томпсона, белым быть никак не может. К тому же поместье Гэт-сби занимало сорок акров — согласно теории Томпсона, это намек на «сорок акров и мула», обещанных освобожденным рабам после Гражданской войны. И, наконец, последним звеном головоломки Томпсон называет тот факт, что Гэтсби был награжден военным орденом Черногории, а название «Черногория», как известно, происходит от слов «гора» и «черный». «Возможно, Фицджеральд завуалированно называет Гэтсби черной горой?» — задается риторическим вопросом Томпсон. Пожалуй, мы тоже зададимся риторическим вопросом: возможно, кое-кому из литературоведов просто нечем заняться?

ЕГО ДЖОЙСИЯТЕЛЬСТВО

Кумиром Фицджеральда в литературе был Джеймс Джойс, Фрэнсис Скотт называл его «мастером современного романа». Когда они встретились на одном парижском приеме, Фицджеральд не помнил себя от радости. Он даже выразил желание выброситься из окна, чтобы только доказать свое восхищение великим ирландцем. По окончании приема Фицджеральд преподнес Джойсу экземпляр «Великого Гэтсби» с автографом и карикатурой: он изобразил себя коленопреклоненным у ног Джойса, окруженного божественным сиянием.

ПЕРЕПАЛКА С ВУЛФОМ

А вот к кому Фицджеральд не испытывал ни малейшего почтения, так это к своему современнику писателю Томасу Вулфу. Редактор Максвелл Перкинс прислал Фицджеральду гранки первого романа Вулфа «Взгляни на дом свой, ангел» с посвящением Перкинсу. Ответ был кратким. «Дорогой Макс, — написал Фицджеральд, — посвящение мне понравилось, но все, что дальше, на мой взгляд, слабовато».

ПЕЧАЛЬНЫЙ КОНЕЦ

Похороны Фицджеральда являли собой грустное и жалкое зрелище. Работники похоронного бюро схалтурили и переборщили с гримом, поэтому покойный выглядел, по словам одного из очевидцев, «как нечто среднее между приказчиком и восковой куклой». К процессии присоединилась толпа зевак и любителей халявы. Натаниэль Уэст, один из близких друзей Фицджеральда и автор «Дня саранчи», погиб в автомобильной катастрофе по пути на похороны. Но кое-кто из литераторов до места все же добрался, например, острая на язык Дороти Паркер. Взглянув на грубо размалеванное тело писателя, она воскликнула: «Бедный сукин сын!»[61] Мало кто узнал в ее словах цитату из «Великого Гэтсби», все попросту решили, что она таким образом выражает мнение общественности. Фицджеральда ожидал и еще один — посмертный — плевок в лицо: Хемингуэй посвятил ему несколько страниц в своем автобиографическом романе «Праздник, который всегда с тобой», изобразив Фицджеральда в весьма нелестном виде — неуверенным в себе шутом и импотентом.

УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР

[62]

Он родился в неординарной семье. Долгое время провел в тени знаменитого родственника, мечтая его переплюнуть. В военное время записался на летные курсы, но так и не попал в зону боевых действий. И вообще остается под вопросом, был ли он на самом деле в армии.

Увы, на этом сходства между Уильямом Фолкнером и Джорджем Бушем-младшим и заканчиваются. Только одному из них было суждено стать, возможно, лучшим романистом в истории Америки. Второй же стал… впрочем, вы лучше сами вставьте недостающее слово в зависимости от своих политических убеждений.

Уильям Фолкнер (Faulkner) родился 25 сентября 1897 года в городке Нью-Олбани, штат Миссисипи (тогда его фамилия еще писалась без буквы «и» — Falkner — и произносилась как «Фокнер»), а вырос в расположенном неподалеку городке Оксфорд на севере штата, куда он перебрался вместе с родителями. Местные жители считали Уильяма заносчивым и манерным чудаком. Его прадед, Уильям Кларк Фокнер, умерший за восемь лет до появления маленького Уильяма на свет, был ветераном Гражданской войны, побывал в первом сражении при Манассасе и был награжден медалями за боевые заслуги. Старый полковник, как называли Фокнера-старшего, прославился и как писатель — он был автором популярного в те годы романа «Белая роза Мемфиса» и считался одним из самых выдающихся жителей Оксфорда. Говорят, когда маленький Уильям учился в третьем классе, у него спросили, кем он хочет стать, когда вырастет. «Я хочу быть писателем, как мой прадедушка», — ответил он, и это положило начало пути длиной в целую жизнь; вечным желанием Уильяма было не посрамить имя Старого Полковника.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});