Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Больше людей взять не разрешили. Ну и плевать. Обойдемся и этими.

Кстати, дары забрали еще вчера. Куда? А хрен его знает. Не дай боже что-либо пропадет – подниму такой хай, что чертям тошно станет.

Судя по доносящемуся снаружи ору и гомону, доставка посольства снова происходила при полном стечении народа.

Как уже повелось, проследить маршрут не представилось возможным – окошки в дверцах возков были затянуты рыбьими пузырями, через который ни черта не рассмотришь.

Более-менее огляделся уже по прибытию, да и то, толком ничего не углядел. Все деревянное, срублено с изысками и покрыто резными кружевами, а каменные постройки полностью отсутствуют. Даже двор замощен не булыжником, а деревянными плахами.

Вдоль ковровой дорожки, по которой нам предстояло проследовать в царские палаты, образовав живой коридор, выстроились плотными рядами московские жильцы при полном параде и бердышах в руках.

- Построились... – вполголоса скомандовал я.

Луиджи тут же стал в авангарде с моим личным стягом в руках. Шитая золотом ливрея блестит под зимним солнышком, патлы завиты, вид гордо-восторженный и донельзя важный. Смотрится авантажно, ничего не скажешь, правда, слегка напоминает собой Козодоева из фильма «Бриллиантовая рука», в тот момент, когда оный аки Христос шествовал по воде держа палку с трусами.

Я занял позицию за ним. Темно-бордовая бархатная беретка лихо заломлена, пурпуэн сплошь зашит узорами и оторочен горностаями, пояс из покрытых драгоценными каменьями золотых блях, испанской замши ботфорты с золотыми пряжками и тончайшие перчатки того же цвета, что и берет, а пальцы все в перстнях, каждый из которых составит честь для любого монарха.

Словом, дорого выгляжу, правда вот оружия никакого с собой нет. Русы уперлись, хоть кол на голове теши. Пришлось сдаться. Но тут местные в своем праве, в Европе послы тоже ничего колющего и режущего с собой не таскают на приемы к государям.

Позади меня плечом к плечу Уильям и Отто. Рожи надменные и наглые, смотрятся внушительно. Даже волосы вымыли вчера, но только после того, как я пообещал зарезать их нахрен. Стиль одежды полумилитари – оба в парадных кирасах, но без остальных доспешных элементов.

Следом посторонились остальные. Стриженные, бритые и умытые, все в строгом черном, хотя шмотье из дорогих добротных тканей и пряжки с остальной одежной фурнитурой серебряные. Не положено цветом блистать по должностям, да родовитости.

Ну что, пора выдвигаться.

- Вперед...

Изнутри царские палаты не впечатлили. Просторно, чистенько, светленько, тепленько и хорошо пахнет: ладаном и дымком из печек, но особой роскоши нет. Верней, ее вообще нет, если не считать за таковую кое-какую мебелишку: резные скамьи, столики да сундуки. Впрочем, не факт, что нас ведут через парадный коридор, что подтверждает полное отсутствие встречного люда.

Впереди топал статный и широкий как шкаф в своей парадной шубе седобородый пожилой боярин с тяжелым массивным посохом. Позади и по бокам московские жильцы.

Шли недолго. Боярин остановился перед большой двустворчатой дверью, покрытой затейливой резьбой и серебряной инкрустацией. Дал знак ждать и вошел внутрь.

Через пару секунд послышался гулкий басовитый речитатив.

- Прибыли великий посланник князь божьей милостью Иван VI Аманяков от королуса Наваринского Франца первого сего имени, к Великому князю всея Руси Ивану III Васильевичу.

Створки распахнулись. В нос шибанул густой запах ладана и яркий свет.

Ну что могу сказать... Тут я жаловался на отсутствие роскоши в царских палатах... Так вот, даже на фоне бургундского и остальных европейских дворов, коих я повидал изрядно, тронный зал Ивана вовсе не проигрывал, хотя смотрелся совершенно по-другому.

Тончайшая резьба по дереву, мебель тяжелого византийского стиля, но очень красивая, толстые левантийские ковры, сплошная позолота, а шандалы в человеческий рост с сотнями свечей белого воска, так вообще, скорей всего золотые. Весь потолок и стены расписаны библейскими сценами, да так искусно, что невольно ощущаешь эффект присутствия среди событий.

По углам, возле дверей и по обе стороны княжеского трона стоят молодцеватые рынды[86] в терликах[87] белого узорчатого дамаста[88], высоких песцовых шапках и при топориках на длинных древках, пристроенных на правом плече. Застыли словно статуи, все одинакового роста и телосложения, эффектно выглядят, ничего не скажешь.

Вдоль стены по широким лавкам сидят бояре, не менее трех десятков количеством. Бородищи до пояса, ухоженные, рожи истовые, красные от изображения собственной значимости. Те что постарше видом, расположились ближе к великому князю, более молодые подальше. Хотя все в возрасте, вряд ли найдется тот, кому меньше шестидесяти.

Иван восседает на троне, сплошь выложенном покрытыми тонкой резьбой пластинами из слоновой кости. Одет в подбитый горностаем и сплошь затканный золотом опашень, на плечах широкие золотые бармы[89], на груди большой наперсный крест, а на голове высокий колпак. Надо понимать – та самая шапка Мономаха[90]. Хотя, выглядит она совсем не так, чем та, что хранится в Оружейной палате. Высокая, чем-то смахивает на папскую тиару, остроконечная, сплошь усыпана жемчугом и каменьями, тоже с золотым крестом на маковке и опушена соболем.

В левой руке длинный жезл, считай посох, а в правой большая держава. Регалии некомплектные, видно, что разной работы, но исполнение впечатляющее.

Сам внушительно монументален, аки статуя. Выражение на морде царственное, но не свирепое, эдакое всепрощающее и отеческое.

В зале не одной бабы, простите, женщины. Ни невестки Елены, ни жены Софьи. И сын почему-то отсутствует, хотя числится соправителем. Странно... Неужто кое-кто из них замазан в покушении? Иван говорил, что меня коснулось только краем, на самом деле это какие-то внутрисемейные разборки. Так что вполне может быть. Трения между Волошанкой и Палеологиней на предмет наследования трона нешуточные.

Ну да ладно, с этим будем после разбираться, а пока займемся насущным.

С протокольным этикетом все ясно, не зря с Курицыным двое суток обговаривали все подробности, а значит пора дело делать.