Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Ещё одна маленькая жизнь, вставшая между Регалом и властью, которой он жаждет. Как мало будет для него значить это крошечное существо.

— Конечно, — сказал я ещё более убежденно, — эти новости лучше держать в глубочайшей тайне.

Я не сомневался, что, как только они выплывут наружу, Кетриккен будет в не меньшей опасности, чем её муж.

Глава 23

УГРОЗЫ

Этой зимой стало видно, как медленно сдается Бернс, — как скала, подточенная штормовыми приливами. Герцог Браунди посылал Кетриккен официальные сообщения. Их приносили ей одетые в ливреи гонцы из Бернса. Сперва известия, которые они доставляли, были оптимистическими. Благодаря её драгоценностям Причальный был отстроен заново. Тамошние люди не только выразили будущей королеве свою благодарность, но и послали маленькую шкатулку с крошечными жемчужинами, которые они так ценили. Странно. Они не использовали жемчужины даже для восстановления собственных городов, но с легкостью отдали их королеве, которая отказалась от своих драгоценностей, чтобы люди из Причального не остались без крова. Я сомневаюсь, что их жертва значила бы так много для кого-нибудь другого. Кетриккен рыдала над этой крошечной шкатулкой.

Позже гонцы стали доставлять более мрачные сообщения. В промежутках между штормами красные корабли нападали снова и снова. Посланцы докладывали Кетриккен, что герцог Браунди не понимает, почему член круга Силы покинул Красную башню. Когда Кетриккен прямо спросила Сирен, так ли это, та ответила, что стало слишком опасно держать там Уилла, поскольку его Сила столь драгоценна, что рисковать им не следует. Раз от разу известия становились все хуже. Островитяне прочно обосновались на Бешеме и Крюке. Герцог Браунди собрал рыбачьи корабли и воинов и предпринял смелую вылазку, но обнаружил, что пираты укрепились слишком хорошо. Корабли и воины погибли, а на новую экспедицию не было средств. Тогда Кетриккен были переданы изумруды Верити. Она послала их в Бернс без сожаления. Если они и принесли какую-нибудь пользу, никто об этом не узнал. Не было даже уверенности, что они попали по адресу. Послания из Бернса становились все более редкими, и скоро стало ясно, что некоторые сообщения не доходили до королевского замка. Связь с Браунди стала совершенно ненадежной. После того как двое гонцов Кетриккен были отправлены в Бернс и не возвратились, королева решила не рисковать больше ничьими жизнями. В это время пираты с Крюка и Бешема начали продвигаться по побережью, избегая подходить слишком близко к Баккипу, но предпринимая ложные атаки к северу и к югу. Ко всем этим набегам Регал оставался непроницаемо безразличным. Он утверждал, что бережет силы до возвращения Верити с Элдерлингами, чтобы выгнать пиратов раз и навсегда. Веселье и развлечения в Оленьем замке стали привычными, а дары Регала Внутренним герцогствам ещё более щедрыми.

К середине дня Баррич перебрался в свою комнату. Я хотел оставить его у себя, где мог бы ухаживать за ним, но он высмеял эту идею. Лейси лично проследила, чтобы его комнаты были как следует приготовлены: камин растоплен, свежей воды было в достатке, постель проветрена и взбита, пол подметен и устелен свежим тростником. Одна из свечей Молли горела на столе, распространяя в сырой комнате свежий запах сосны. Но Баррич ворчал, что комната стала почти чужой. Я оставил его там, лежащего в постели. Бутылка бренди была у него под рукой.

Я понимал, почему ему было так необходимо выпить. Когда я помогал ему идти через конюшни и подниматься наверх, одно пустое стойло сменяло другое. Не хватало не только лошадей; лучшие охотничьи собаки были проданы. Я не мог отважиться заглянуть в клетки — был уверен, что найду их ограбленными. Хендс шел рядом с нами, безмолвный, но совершенно убитый. Его усилия были очевидны. Сами конюшни были вымыты, оставшиеся лошади вычищены до блеска. Даже пустые стойла были выскоблены добела. Но пустой буфет, каким бы чистым он ни был, не может утешить умирающего от голода человека. Я понимал, что конюшни были сокровищем и домом Баррича. Он вернулся и обнаружил и то и другое разграбленным.

Оставив Баррича, я пошел в амбары и загоны. Здесь зимовала лучшая часть племенного стада. Я нашел их такими же пустыми, как конюшни. Призовые быки исчезли. Из кудрявых черных овец, которые обычно заполняли целый загон, остались только шесть маток и один баран-недомерок. Я не знал, какие ещё стада раньше были здесь, но слишком много загонов и стойл пустовали в то время года, когда они обычно бывали полны.

От сараев я пошел к амбарам. У одного из них несколько человек грузили в телегу мешки с зерном, две другие повозки, уже нагруженные, ждали поблизости. Я немного постоял, наблюдая за ними, потом предложил свою помощь. Они с готовностью приняли мое предложение, и, работая, мы разговорились. Я весело попрощался с ними, когда работа была окончена, и побрел назад в замок, раздумывая, почему полный амбар зерна грузят на баржу и посылают вверх по реке к озеру Тур.

Я решил, что проведаю Баррича до того, как вернусь к себе. Взобравшись по лестнице, я обнаружил, что дверь в его комнату открыта. Встревоженный, я ворвался внутрь и напугал Молли, расставлявшую тарелки на маленьком столе у кресла. Увидев её, я изумленно остановился. Потом повернулся к Барричу и заметил, что он наблюдает за мной.

— Я думал, что ты один, — неловко сказал я.

Баррич смотрел на меня совиными глазами. Он уже приложился к бутылке с бренди.

— И я думал, что буду один, — процедил он.

Как всегда, он держался хорошо, но Молли нельзя было обмануть. Её губы были сжаты в тонкую линию. Она продолжала заниматься своим делом, не обращая на меня внимания.

Барричу она сказала:

— Я не долго буду беспокоить вас. Леди Пейшенс велела мне позаботиться о том, чтобы у вас была горячая еда, потому что вы мало ели сегодня утром. Я уйду, как только накрою на стол.

— И прихватите мою благодарность. — Он перевел взгляд с меня на Молли, чувствуя неловкость и её недовольство им. Потом сделал попытку извиниться: — У меня было трудное утро, леди, и моя рана немного болит. Надеюсь, я вас не обидел.

— Мне не подобает обижаться на что-либо, господин, — ответила она, расставляя тарелки. — Могу я сделать для вас что-нибудь ещё? — В голосе была вежливость, не более того. На меня Молли и вовсе не смотрела.

— Вы должны принять мою благодарность. Не только за еду, но и за свечи, которые освежили мою комнату. Как я понимаю, это ваша работа.

Она начала