Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Фрунзе, разведя руками, – но хочу спросить, как вы видите себя в структуре бригады товарища Бережного? Насколько мне известно, в штате бригады нет вакансий, которые соответствовали бы вашим нынешним званиям и ранее занимаемым должностям.

Генералы Деникин и Марков переглянулись, потом Антон Иванович, как более старший и авторитетный, сказал:

– Товарищ наркомвоенмор, как только что заметил Сергей Леонидович, и он, и я готовы занять любую вакантную должность в бригаде полковника Бережного.

Слова эти, похоже, были произнесены с большим трудом, но тем ценнее они были. А потом, видя колебания на лице Фрунзе, не выдержал и уже не столь официально произнес:

– Михаил Васильевич, голубчик, вы должны нас понять. Ну, разбили мы врага внешнего, сильного и коварного. Заключили с ним мир, пусть не победоносный, но вполне почетный.

Но ведь остался еще враг внутренний, и по нашему твердому убеждению, даже более опасный, чем германец или австрияк. Ведь, как три столетия назад, на Русь-матушку надвигается новая Смута. При Временном правительстве, как тараканы, расплодились кучки маленьких и больших царьков, князьков, ханов и баев, которые рвут на части нашу страну. Я понимаю, что навести в России порядок – это задача прежде всего новой власти. Но не можем же и мы сидеть сложа руки. Ведь мы же знаем и умеем пусть не все, но многое. Если нам будет уготована в этой трагедии участь лишь сторонних зрителей, то мы никогда себе этого не простим.

Так что, уважаемый Михаил Васильевич, не может быть никаких разговоров о высоких чинах для нас и почестях. Мы с Сергеем Леонидовичем готовы хоть ротными, хоть взводными пойти в бригаду Вячеслава Николаевича. И не только мы. Вот, – тут генерал Деникин достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги, – это, товарищ нарком, список офицеров и генералов, которые думают так же, как мы, и готовы под красными знаменами выступить в поход на Киев.

И Деникин протянул листок с длинным столбцом фамилий и званий Михаилу Васильевичу Фрунзе. Тот внимательно прочитал бумагу, хмыкнул и, покачав головой, протянул список мне.

Я быстро, по диагонали, пробежался по переданной мне бумаге. Да, многие фамилии в ней были известны по истории той, нашей Гражданской войны. Например, командир Московского лейб-гвардии полка полковник Яков Александрович Слащев, изнывающий сейчас от безделья в полковых казармах на Большой Сампсониевской улице.

– Да, Антон Иванович, – сказал я, возвращая список Фрунзе, – тут много достойных людей и опытных воинов. Можно из них сформировать роту, а то и батальон. Только вот в чем вопрос – смогут ли они беспрекословно выполнять приказы человека, который младше их по званию? Да и, как вы успели убедиться, взаимоотношения в моей бригаде во многом не похожи на те, которые существовали в старой русской армии. Вы с Сергеем Леонидовичем уже успели к ним немного привыкнуть. А вот как это все воспримут те, кого вы нам рекомендуете?

Деникин задумался. Похоже, что полностью ручаться за этих волонтеров он не мог. А с другой стороны, как человек честный, Антон Иванович не хотел лгать мне и Фрунзе. Поэтому, не желая его окончательно конфузить, я решил помочь генералу.

– Антон Иванович, – спросил я, – а что, если сделать все так, как сделано в частях Красной гвардии, которые входят в состав моей бригады? – Увидев недоуменный взгляд Деникина и Маркова, я пояснил: – В частях Красной гвардии есть политические руководители, в обязанности которых входит разъяснение личному составу сути происходящего. И в случае каких-либо политических разногласий и недоразумений они должны выходить на вышестоящее начальство, в данном случае на меня или товарища Фрунзе, и разрешать ситуацию к всеобщему удовлетворению…

– Вы имеете в виду комиссаров? – брезгливо поморщившись, спросил меня Деникин. – Были у нас в армии уже такие. Вроде бомбиста Савинкова, который почему-то так пришелся по душе Лавру Георгиевичу. Штафирки, которые будут учить нас, генералов и офицеров-фронтовиков, как надо воевать…

– Ну почему именно штафирки, – улыбнувшись, спросил Фрунзе, – да, кстати, ведь и я тоже из их числа. К тому же принцип единоначалия никто отменять не собирается. Комиссар отвечает лишь за моральное состояние личного состава, не более того. Вмешательство в ход боя есть для него непростительный проступок, за которым немедленно должно следовать служебное расследование.

Но если говорить о вашем, сплошь офицерском подразделении, то для него можно найти и боевого офицера в достаточно высоком звании, который в то же время разделял бы взгляды большевиков на общественное переустройство России…

– А такие офицеры разве есть? – саркастически усмехнувшись, спросил Деникин. – Я что-то о подобном и не слы- хивал.

– Есть, Антон Иванович, как не быть. У большевиков много чего есть в запасе, – усмехнувшись, ответил Фрунзе, переложив на своем столе несколько бумаг. – Вот, к примеру, господа генералы, войсковой старшина Миронов Филипп Кузьмич, помощник командира 32-го Донского казачьего полка. Воевать начал еще в Японскую, получил там две Анны и Владимира с мечами. На Германской войне получил Георгия 4-й степени и Георгиевское золотое оружие.

– Вполне достойный офицер, – задумчиво сказал Деникин, – и что, вы хотите сказать, что он тоже большевик?

– Ну, если он и не стопроцентный большевик, – сказал Фрунзе, – то вполне сочувствующий нашим идеям. Так что, господа генералы, возьмете такого комиссара в ваш ба- тальон?

– Придется взять, – развел руками Деникин, – 32-й Донской полк – это, если я не ошибаюсь, 3-я Донская казачья дивизия? Помню ее, помню… Она была рядом с нами во время Великого отступления. Казачки тогда показали себя ге- роями.

– Ну, вот и отлично, – подвел итог этой затянувшейся беседы поглядывающий на часы Михаил Васильевич, – а о более конкретных вещах вы позже переговорите с товарищем Бережным. До свидания, товарищи.

Мы вышли в приемную, и генералы вопросительно посмотрели на меня, видимо, желая заняться этой самой конкретикой.

– Идемте, господа, – вздохнул я, – мое авто внизу, сейчас отправимся в штаб и будем там с вами думу думати.

17 (4) ноября 1917 года. Вечер. Таврический дворец. Зал заседания Совнаркома

Полковник ГРУ Вячеслав Николаевич Бережной

Сегодня Сталин созвал на совещание всех наркомов для того, чтобы принять окончательное решение – что делать с «незалэжной» Украиной. Нам было необходимо получить общее добро Совнаркома на проведение показательной экзекуции, чтобы и другим «незалэжным» в будущем неповадно было задирать хвост трубой и воображать, что они что-то значат в мировой политике. Мания величия для стран, которые никогда ранее не были самостоятельными и не имеют абсолютно никакого опыта государственного строительства – это опасное заболевание. И лечить его чаще всего приходится хирургически.

Уже в самом начале заседания, что называется, с ходу Сталин