Срок - Луиза Эрдрич

жизни. Джеки пережила с Луизой самые трудные времена и знала, что она будет лихорадочно искать решение. Но как его найти, когда мы еще не понимали масштаба проблемы? Еще я знала, что в худшие времена Луиза полагалась на что-то другое. У нее было какое-то странное чувство предназначения, связанное с этим магазином. Он был чем-то бо́льшим, чем просто место, он был связью с космосом, миссией, произведением искусства, призванием, священным безумием, частичкой эксцентричности, а также собранием хороших людей, которые менялись и тасовались, но серьезно заботились об одном и том же – о книгах.

Однажды утром Луиза позвонила, ликуя:

– Мы получили статус незаменимого бизнеса, Туки.

– Да?

– Это значит, что мы необходимы.

– Хорошо.

– Это значит, что мы остаемся в бизнесе. Не открывая двери, но продолжая продавать. Это означает, что государство считает книги необходимыми в такое время. Я удивлена, что мы получили известие так скоро. Оно пришло практически на следующий день после того, как мы подали заявление.

Я промолчала.

– Необходимы, – торжествующе объявила она.

– Ну, да, мы выполняем школьные заказы.

– Знаю, но мы этого не упоминали. Мы просто подали заявку как книжный магазин. Это значит, что книги необходимы, Туки.

– Наверное.

Она повесила трубку. Я знаю, для нее присвоение магазину нового статуса было чем-то невероятно важным, но для меня это было всего лишь обещанием большей неопределенности и необходимостью адаптироваться к новой ситуации. Я хотела бы оставаться в том замкнутом спокойствии, в которое мы с Поллуксом окунулись во время нашего путешествия к «Радуге». Идти на работу означало, что я должна буду вернуться в то место, где призрачная рука могла меня опередить и дотянуться первой до выключателя. Или что кто-то мог меня убить, просто прикоснувшись ко мне или подышав на меня. Или, еще хуже, что я могла невзначай убить кого-нибудь, прикоснувшись к нему, накричав на него или просто поговорив с ним. Нет, я действительно не хотела ни к чему приспосабливаться, если это означало не оставаться в постели. Если жизнь должна была продолжаться, я хотела жить как до появления призрака, до включения света, до этого вируса, до похороненной книги-убийцы, заполонившей мои сны.

Чтобы избежать заражения вирусом всего персонала, мы решили, что всю дневную смену будет работать лишь один человек. Многие из нас сочли приятным – оставаться в магазине в полном одиночестве. По большому счету, мы все были интровертами. Но я знала, что для меня эта так называемая изоляция будет далеко не мирной.

Наваждение Туки

Как только я повернула за угол и в поле зрения попал болотистый край озера, я попыталась сосредоточиться на звонких соло дроздов и на их «эполетах», сверкавших, когда они расправляли крылья. Когда я шла по тропинке вдоль озера, входя в царство этих птиц, воздух звенел. Но сам город был так тих, что я слышала звук своих шагов. Мимо двух скамеек мемориального парка, посвященных ушедшим в иной мир клиентам, бежала асфальтовая дорожка, а затем резко сворачивала влево. Я прошла по ней до лютеранской церкви, весьма живописной, построенной из мягкого золотистого касотского камня. Прошлой зимой я видела, как взлетела большая рогатая сова, освещенная снизу белым светом фонарей. Я много думала о сове. Знаю, что, согласно традициям моего народа, этого делать не следовало. Но меня всегда тянуло к совам. Асфальтовая дорожка под моими ботинками была потрескавшаяся. Я заправила резинки пыльной маски за уши и взглянула на застекленную дверь маленькой бесплатной библиотеки при церкви, покосившуюся и открытую. Я закрыла дверь ребром ладони. «Никаких прикосновений пальцами! Действую медленно и плавно, – сказала я себе. – Сохраняю дыхание спокойным и ровным».

Я всегда замедляла шаг у школы, стоящей напротив книжного магазина, а потом болталась без дела у двери школьной столовой, из которой обычно выходил уборщик, чтобы покурить вне школьной территории. Он переходил улицу и прислонялся к стене нашего здания. Его лицо было угрюмым и серым. Он смотрел на школу так же, как я сейчас смотрела на магазин, который любила. Мой взгляд был мрачным, ибо я знала, что должна туда вернуться.

Хуже всего было утром, после того как призрак Флоры всю ночь провел в одиночестве. Я повернула ключ и толкнула синюю дверь. Воздух был тяжелым от ее негодования. Я прошла через секцию молодежной литературы к голосящей сигнализации. От ощущения присутствия – Флора стояла в тусклой тени исповедальни, повернувшись ко мне с тоской и отчаянным гневом, – у меня перехватило дыхание. К тому времени, как я добралась до офиса, нажала нужные кнопки, чтобы отключить сигнализацию, к тому времени, когда я лихорадочно щелкнула всеми выключателями потолочных светильников, мое сердце было готово разорваться. Клянусь, если бы Флора прямо тогда высунула голову из-за угла и сказала «Бу!», я бы упала как подкошенная, такая же мертвая, как она.

Но если бы я умерла, мне все равно выпало бы возиться с ее призраком. Она стала бы моей лучшей подругой. Я рассмеялась, вышла из офиса в безлюдный магазин и крикнула:

– А пошла ты!

Чего никогда не следует говорить призракам. Никогда не бросайте им вызов. Они пребывают в двух царствах, и потому могут являться к вам, переходя черту вашего мира. Так что я сама зашла слишком далеко.

Через несколько часов моего рабочего дня я увидела тень, размытое пятно. Я подумала, что Флора сделалась видимой, хотя только и на мгновение. Позже мне показалось, что она прячется за моей спиной, выглядывая из-за плеча. Какой же она была умной! И у нее доставало проворства, чтобы оставаться вне поля моего периферийного зрения. Она двигалась, когда двигалась я, забавлялась, когда я крутилась из стороны в сторону. Однажды я услышала, как она взвизгнула. «У-и-и-и!» Я покачала головой, свирепо глядя в пространство. «У-и-и-и!» Я подумала, что решу эту проблему, зайдя в туалет и посмотрев в зеркало, чтобы застать ее врасплох. Я встала перед ним, но смотрела вниз, в раковину. Мой подбородок словно примерз к верхней части ключицы. Я не могла поднять голову. Я знала: вне всякого сомнения, она стоит за мной. Я чувствовала, как она смотрит на меня из зеркала.

Озорство Флоры

Часы ползли, дни бежали. Во второй половине дня постоянно трезвонил телефон. Однажды рано утром, работая в одиночестве, я получила заказ на одну из наших самых востребованных книг «Плетение священной травы»[95] Робина Киммерера. Мы никогда не позволяем себе исчерпать наши запасы. Но заказ пришел поздно, а у нас оставалось