Морок (СИ) - Горина Екатерина Константиновна

— И ты с ним?! — вскочил Миролюб.

— И я с ним, сынок. А куда мне деваться. Не по любви я тут, а пришла сюда, чтобы, ежели ты к нему в лапы попадёшься, так вызволить тебя суметь. А для этого, чтобы так вышло, он не должен знать, что сын у меня маг.

— И все эти годы ты знала, что тут убивают и мучают людей, и ты, моя мать, и тут убивали таких, как я, а ты ничем не помогла?!

— Сынок, я ведь не королева, чтобы всем помогать, я только одному помочь в жизни хочу — своему ребёнку. Только одного я хочу защитить — моего сыночка. А остальные… Что ж, жалко их, да только я мать одного сына, а не всех людей…

— Выходит, моя мать — чудовище? — медленно проговорил Миролюб.

— Прости меня, прости, родной, — Аксинья бросилась ему в ноги. — Прости, нет не прощай, что хочешь делай, только не гони меня, не отказывайся от меня. Понять меня нельзя, такие, как я и жить-то не должны на свете, но ты не гони меня. Не было у меня в жизни ничего, кроме одного желания — помочь сыну, спасти его, ежели попадёт в лапы псов. А для этого терпеть надо было, зубы сжать и терпеть, зная, что внизу людей убивают.

— Вот только не надо! Не надо меня во всё это впутывать, — откинул Миролюб, ползающую за ним на коленях Аксинью. — Хорошо устроились! Вы тут гадости творите, а потом виноват во всём я оказываюсь? Ловко придумано. Можно всю жизнь гадить, мучать, убивать, а потом просто взять и сказать: «А это всё ради Миролюба»! И я понять это должен? Понять должен, что я причина убийства множества людей? Да стоит ли мне самому жить после этого?! Ведь, если б не я, многих людей удалось спасти!

— Да что ты, что ты, — затараторила Аксинья. — Никого б спасти не удалось. Никто бы и не стал спасать. Если б тут не я подвизалась, так другая баба какая, такая же…

— А, может, никто б не подвизался?! Ты об этом подумала? Никто б не согласился тут работать, зная, что это пыточная, а не корчма?! Никто б не стал работать, и не было бы пыточной?

— Прости меня, прости, сынок, если сможешь, — лепетала, заливаясь горючими слезами, Аксинья. — Если бы я только могла, я увела тебя отсюда. Твой отец, он пришёл из других земель, попасть на которые можно только через невидимый ход… Если б я только знала, где этот холм…

— Холм, невысокий, на границе воды и тверди, с семью уступами по краям? — Миролюб мгновенно оставил сентиментальные порывы.

— Да, — подтвердила Аксинья.

Глава 6

— Книга! — резко подскочил на кровати Иннокентий.

Он наскоро оделся и помчался в главную залу, чтобы найти Аксинью и выспросить у неё, где находится Миролюб, какую из комнат отвели ему.

Он быстро нашарил Книгу в дорожной сумке, куда заблаговременно сунул её накануне, и стремглав бросился вниз, чтобы поскорее прочесть.

В конце лестницы перед входом в залу он резко затормозил, заслышав голоса. Судя по всему, переговаривались двое: один из них был Казимир, его голос юноша хорошо знал, а второй мужской бас принадлежал неизвестному.

Иннокентий прислушался.

— Так надо, Георгий, так надо, поверь, они не такие уж и плохие. Да им плохими-то быть никак. Они как дети. Отпусти их по лесу гулять рядом с домом, они и заблудятся, — уговаривал Казимир.

— Ты понимаешь, что предлагаешь пойти против королевы?

— Да ты что? Ты что?! Поговори вон с толстухой. Она ж тебе скажет всё, мы мальца-то ведём, которого чуть не убили, пред её ясны очи. Она ж сама того хотела. Да ты вспомни! Вспомни, королева ж сама сюда приходила. В подвалах стояла. Думаешь, зачем? Думаешь, ей нравилось смотреть, как ты этих бедолаг треплешь? Нет, она искала кого-то. А девку помнишь? Которая из дворца шла? Так она тоже этого мальца искала. А мы с тобой ей его и доставим.

— Ага, мы мальца доставим, а он ей и расскажет, как мы его убить пытались…

— Тоже верно…

— Может, хоть язык вырезать? — уточнил незнакомый.

— Да ты что?! Георгий!

— Ну хорошо, доставим. Что делать будем, если нас самих в расход прикажут пустить?

— Не скажут, малец наш, заступится. Он мне уж как родной, я чувствую, да и я ему.

— А я?

— А кстати, где Борис? — уточнил невзначай Казимир.

— Да что-то нет его, уже который день пошёл…

— А то я что-то тут нашёл по дороге, в кустах валялось…

Иннокентий не в силах справляться с любопытством вытянул шею и заглянул в комнату. Он увидел, как что-то блеснуло в руках Казимира. В этот момент старик обернулся и заметил его:

— А! Проснулся, — сказал он делано радостным тоном и что-то быстро сунул за пазуху. — Знакомься, это Георгий. Хозяин этих мест, который принял нас.

— Спасибо вам, — наспех поблагодарил корчмаря юноша. — А где Миролюб?

— У Аксиньи, — хитро поглядывая сказал Казимир.

— А что, баба она хорошая, — посмеиваясь подтвердил Георгий, указывая на комнату Аксиньи.

— Так это тот самый! — громким шёпотом, выразительно изогнув брови, удивился корчмарь.

Казимир кивнул.

— Да уж, тоже мне дети, если там все такие их и захочешь не убьёшь…

Иннокентий постучался в комнату и, не дождавшись приглашения, проскользнул внутрь. В комнате, кажется, не ложились всю ночь. Лица Миролюба и Аксинья были опухшими то ли от недосыпа, то ли от слёз. И были они как-то странно похожи в этот миг.

— Миролюб! — начал Иннокентий без промедления. — Вот же Книга! Вот она! Ты можешь прочесть!

— Так ты нашел её всё-таки? — удивился Миролюб. — Ну, могу или нет, это мы сейчас узнаем. Дай-ка её сюда, дружок. Да-а, это именно она и есть, я помню, как кривым своим пальцем водила по её страницам Рогнеда.

— Что же она там писала? — встряла Аксинья.

— Не знаю, должно быть заклинания и магические действия, — предположил Миролюб. — Я надеюсь, мы найдём там заклятия и предсказания.

— О как! — удивилась Аксинья. — Ну тогда плохи ваши дела, мальчики.

Они изумленно уставились на неё.

— Ну потому что любая баба знает, что заклинания, заклятья, предсказания — это всё надо только говорить. Говорить вслух, но всё по-разному. Например, заклинания говорятся тихо, но их можно повторять множество раз. Если заклинание будет записано, и кто-то сможет его прочитать, оно навсегда потеряет силу. Никто и никогда не записывал настоящие заклинания, их можно только подслушать, а для этого нужно уличить момент. Потому что слова в таких магических речах стоят особым порядком и произносятся по-особому. И проклятие падёт на голову тому, кто передаст заклинание другому нарочно или напишет. Древние маги множества сил и труда и таланта положили на то, чтобы создать заклинание, а если какой-то олух его просто начнёт передавать, то все это пойдёт прахом. Нет, посмевшего сотворить такое беззаконие ждёт кара пострашнее той, что творили здесь. Рогнеда не была глупой или несведущей. Предсказания вы тоже там не найдёте, потому что предсказания говорятся громко и один раз и только тому, кому предназначены. После, их если и запишут, то те, кто записал оборотят гнев произносившего на себя и разделят горе того, кому предназначалось. Кстати, раньше короли, если им обещали плохое, заставляли придворных и прочих людей повторять предсказание, предвещавшее им беды, чтобы на головы самих королей не упало несчастие, но было поделено между всеми. Кстати, вот последний мор был, без дождя, после которого была объявлена травля магов, знаете же? Так вот это тот самый случай и есть. Вместо одной королевы пострадал Край, всех тогда заставляли повторять эти страшные слова.

— Но мы же видели, видели, как из Книги вырвалось заклятие? — недоумевал Миролюб.

— Какое заклятие? — удивилась Аксинья. — Заклятий тоже в книге быть не может. Они в самой страшной ночной тайне творятся, когда все спят, никто не ходит, никто не видит, никто не слышит.

— Ну мы же видели! — возмутился Иннокентий.

— Да фокусы вы видели, — равнодушно зевнула Аксинья. — Хотя…

— Что? — в один голос спросили оба мужчины.

— Есть у меня догадка. Рогнеда ведь учёная была. Она могла просто сомнения записывать.