Обороты (СИ) - Чар София

Хмыкнув, Рамина только покачала головой и приблизилась к воспитаннику.

– Я искренне надеюсь, что ты не поддавался.

Ответив не сразу, наг широким жестом предложил Воле пройтись с ним к палатке.

– Совсем скоро они могут оказаться в гуще сражения, я не имею права поддаваться. Они должны быть готовы.

– А они готовы? – чуть помедлив, Рамина все же задала вопрос, что так сильно волновал ее.

Она была уверена в том, что Лейви может за себя постоять, понимала, что Аскар не назначил бы Тарда начальником стражи за его пушистую ипостась и видела, что юный принц быстро учился. Но это были тренировки и опыт небольших стычек, а их ждала война.

– Нет, – не медля, ответил Шарриаш и взглянул на Волю. – Ни они, ни я к этому не готовы. Для них это первая схватка такого масштаба, для меня это первая с-с-схватка на моей земле. Разве к этому можно быть готовыми?

Вздохнув, Воля только едва заметно улыбнулась.

– Да, ты прав. Не спеши, к тебе сейчас снова явятся все сторонники, ведь пришел ответ от Ссашиха.

Нахмурившись, наагаи и вовсе остановился, полностью повернувшись к Воле.

– Он принял мои условия?

И пусть ответ противника сейчас лежал на его столе, запечатанный, под охраной благородного Дейше, Шарриаш ни мгновения не сомневался, что ответ врага для Рамины тайной не остался. И он не ошибся.

Взглянув на воспитанника, Воля только вздохнула.

– Он принял твои условия. На битва состоится рассвете у стен Шшааса. Впрочем, не думаю, что только ваша… Я ни на миг не поверю, что он не попытается подстроить чего-то.

Нахмурившись, Шарриаш задумчиво потер подбородок, провожая взглядом пару рудокопов из Файрара.

– Подстроить нам или мне?

– Нам. С тобой он захочет расправиться лично. Мы все еще существенно проигрываем его сторонникам в коннице и не мне тебе напоминать о том, насколько хороши боевые колесницы Шшааса. Даже, если в коннице сравняться они первым же ударом лишат нас половины надежды на благоприятный исход, – посерьезнев, тихо сообщила Рамина.

Но по мере того, как Воля мрачнела, на губах нага расцветала усмешка. Сперва едва заметная, она становилась все шире. Резко обернувшись, Шарриаш осмотрелся.

– Эй, файрарцы? Да, вы. Скажите Артану, что я хочу его видеть, как можно быс-с-стрее! – воскликнул он.

Мужчины, только подошедшие к котлу с кашей, так и замерли с пустыми мисками, ошеломленно глядя на наагаи. От неожиданности они забыли и о поклонах, и о каше.

– Ай красота, теперь они даже внукам будут рассказывать о том, как великий наагаи их посылал! – рассмеялся, порядком запыленный, Грегуар.

Откуда вынырнул кшерх оставалось только гадать, но сейчас важным было и не это.

– Если выживут, не только это рассказывать будут, – мигом осадила его Воля, несколько настороженно взглянув на улыбающегося Шарриаша.

Не нужно было долго гадать, чтобы понять, что тот что-то задумал. Одновременно та улыбка, что он послал уже Воле более чем четко говорила, что пока рассказывать о своей затее он не намерен.

– Ты вовремя, Грегуар, расскажешь, что видел у стен Шшааса, подумаем, как нам лучше действовать. Отыщи Рассаха и отправь его к мелким, им нужно учиться. Затем в палатку. Сегодня будем говорить очень долго.

Отряхнув пыль с брюк, Грегуар понятливо кивнул, решительным шагом направившись к проходу меж палаток. Впрочем, судя по негодующим крикам – прохода там не было, но кшерха это не остановило.

Хмыкнув, Шарриаш только качнул головой. Если Ссаших думает, что с ним и его сторонниками будет справиться просто – ему придется горько разочароваться.

«Тебе здесь не место!»

Разъяренный голос взорвал сознание, вызывая мрачную усмешку.

«У тебя нет права голоса, а скоро не будет и возможности его подавать.» – спокойно ответил Аскар.

Раньше стоило проклятому ворону заметаться. Понять, что не был Владыка смятен вестью о бегстве Матаана, насторожиться, попытаться выторговать очередную сделку, а теперь было поздно.

Благодаря гордости даже обычный человек может свернуть горы. Из-за гордыни даже божество тонет в луже.

Дождь, что заливал улицы Корвидиума затих. Начал затихать и город после двенадцати рабочих колокольных ударов и только отчаянные гуляки не спешили домой. Отчаянные гуляки и те, чья работа еще не была закончена.

Мало кого заинтересовали десять человек, что в это время сновали у остатков Обители. После того, как это величественное здание рухнуло, там то и дело появлялись жнецы или бродяги, которые надеялись отыскать что-то ценное.

Тем менее занятны были эти люди тем, что пришли они с лопатами и почти сразу же приступили к раскопкам. Редкие прохожие старались ускорить шаг, понимая, что за излишнее любопытство могут пострадать.

Впрочем, ни копателям, ни тому человеку, что держался чуть в стороне, наблюдая за работами, до прохожих не было никакого дела.

«Что ты задумал?»

Усмехнувшись, почти явно ощущая тревогу в голосе заключенного божества, Аскар не спешил отвечать.

«У тебя ничего не получится!»

Уже просто не сдержавшись, Аскар тихо рассмеялся. Даже такой самонадеянный возглас вышел достаточно жалким.

«Я – не ты. Все мои действия всегда приводят меня к цели.» – все же ответил Аскар, подняв взгляд к небесам.

В высоте, над руинами Обители, кружил ворон. Можно было даже расслышать тяжелые взмахи крыльев старой птицы, что не спешила ни улетать, ни спускаться.

Вороны всегда были куда умнее и людей, и божеств. Куда терпеливее и прозорливее, они умели ждать исхода схватки, не вступая в нее, но всегда получая выгоду.

Рассвет не обрушился на мир, не залил алым заревом далекие горные пики. Еще не было заметно и следа приближающегося утра, только стремительный бег времени не давал ни на мгновение забыть о его приближении.

Лагерь спал. Затихнув после приготовлений, этот огромный зверь, раскинувшийся на, еще недавно пустынной равнине, спал, копя силы перед тем, что только должно было грянуть. Но если когти и лапы этого свирепого хищника затихли, копя силы, сознание его не могло отыскать покоя.

Давно закончился последний совет, давно покинули его палатку и соратники, и друзья, но заставить себя уснуть Шарриаш так и не смог. Слишком многое стояло на кону, слишком многое он брал на себя без права подвести тех, кто ему доверился. И впервые за долгое время он не мог разделить эту ношу ни с кем. Его бы поняла Рамина, его бы смог понять отчасти и Ошер, но наг ощущал, что делить эту тревогу с ними не имеет права. Это была не их битва, не их люди, не их мир. И только одно живое существо во всем мире могло его понять, имело право разделить с ним его бремя в полной мере.

Проводив последнего гостя, Шарриаш так и не пошевелился. Переплетя пальцы рук, он не сводил пристального взгляда с полыхающего камешка фаира, что лежал на столе, освещая палатку. Погруженный в свои мысли, он все же не отстранялся от окружающего мира, поэтому тихий шорох за полотняной стеной уловил сразу же, пусть и не подал виду.

– Наагаи?

Звук этого нежного голоса вынудил его глубоко вдохнуть.

– Ты пришла ко мне как к наагаи или брату? – вздохнув, Шарриаш медленно поднял взгляд к вошедшей.

Даже сейчас, вдали от дворца, вдали от угодливой прислуги, что следила бы за каждым ее шагом наагайе была прекрасна. И даже покрасневшие глаза и печать тревоги на ее лице не могли перечеркнуть этой красоты.

– К брату, – тихо отозвалась она, медленно опустив взгляд. – Мне страшно, Шарриаш.

От этих слов, что прозвучали так по-детски, мужчина невольно улыбнулся и просто поманил сестру к себе.

– Чего ты боишься? Ведь правда за нами и я не так уж слаб. Наши силы равны, а раз уж даже прекрасная Шайяре здесь, судьба просто не может нам не благоволить.

Чуть помедлив, нагайна все же приблизилась к брату и просто крепко обняла его. Как бы уверенно не говорил он, на сердце Шайяре было тревожно.

– Если ты проиграешь… Шарриаш, я не буду жить, я ведь вовсе не сильная, я не смогу перенести всего этого.