Квинт Лициний 2 - Аноним Oxygen

- Заноси, оценю. Интересно будет посмотреть.

Когда мы вышли на улицу, Гагарин поволок меня в проходной сквер за кинотеатром "Север".

- Знаешь, - признался он, - а я вообще не верил. Ну, ты крут! Степан - первый эксперт в городе. К нему такие крутые мажоры ходят советоваться... Ух! А он тебе свой телефон дал...

И он окинул меня откровенно собственническим взглядом:

- Значит, смотри... Тогда я предлагаю так: у меня тут на Лиговке в комке дальняя родственница работает. Тетка двоюродная. Она без квитанций и паспорта будет брать, для своих. Деньги сразу, вперед. Тебе, как договорились, сто двадцать рублей с каждой пары.

- А почему так? Я хотел с квитанцией...

- Нафига тебе квитанция-то?

Я задумался, глядя на Ваню. Говорить или нет? А, ладно:

- Предкам показывать. Чтоб не было глупых вопросов, откуда у меня лишние деньги появились.

Он на некоторое время завис, потом отмахнулся:

- Будет тебе для этого квитанция. Договорюсь.

- А если внезапная проверка найдет у нее под прилавком неучтенные джинсы?

Гагарин рассмеялся:

- Ты что, думаешь, они действительно под прилавком лежат? Это просто так говорят. В сумке, в кабинете, личная вещь. Достается только нужному клиенту. Не боись, все продумано, торговля не первый год работает, там лопухов нет.

- Ладно, - кивнул я, - по рукам.

- Отлично, - с чувством воскликнул он, - тогда подождешь здесь? Я быстро - сбегаю, сдам и сразу деньги принесу.

- Валяй, - отпустил я его и задумался.

Не перемудрил ли я со своим ручным трудом? Все-таки мой основной план входит в конфликт с этой полукриминальной тусовкой, по краю которой я начинаю ходить. Замараюсь, не отмоюсь.

Я еще раз прикинул всю свою технологическую цепочку. Собственно, работаю всего с двумя людьми. Ваня приносит мне в клюве ткань и фурнитуру и оттаскивает готовые изделия. И уборщица, согласившаяся за тридцатку в месяц пускать меня по вечерам в комбинат трудового обучения школьников, этакий смешливый колобок с разумом десятилетнего ребенка. По всему выходит, что слабое звено - Гагарин. Хорошо, что связь у нас односторонняя.

Я с облегчением вздохнул, углядев его вдали. Возвращается. Ладно, вся эта бодяга - только до конца школы. Может, и раньше прикрою. Если не наглеть и делать немного, то должно прокатить...

- Вот, - Ваня прикрыл меня корпусом от проходящих мимо людей и сунул несколько красных бумажек.

Я пересчитал - все верно.

- Квитанция?

- На, - ко мне перешла желтоватая бумажка с фиолетовой печатью, неразборчивой подписью и, прописью, "сто двадцать рублей".

Я облегченно вздохнул. "Первый пошел" и, даже, прошел.

- Гут, - подвел я итог операции, - тогда примерно через недельку позвоню, как сделаю следующие.

- Ага, - кивнул он и как-то неуверенно посмотрел на меня.

- Ну, что еще?

- Слушай, - тихо-тихо проговорил он, возбужденно поблескивая глазами, - а ты не слышал... Ну, от бати своего... Про Петрозаводск? Там, правда, пришельцы прилетали?

Я, внутренне ухмыляясь, вопросительно приподнял бровь.

- Ну... Знакомый один приехал от бабки. Говорит, сам НЛО видел: сначала такой светящийся голубоватый шар, размером с Луну, но заметно ярче. От него вниз шли лучи желтого света, конусом таким, как щупальца медузы, - он, размахивая руками, взволновано топтался вокруг меня. - А потом из шара начал вертикально вверх расти луч, а на конце того луча - наливаться новый шар, уже оранжевого цвета. Первый шар постепенно уменьшался и бледнел, оставаясь на месте, а второй - удалялся в небо, пока не исчез. Где-то минуты две все заняло. А еще, говорят, дыра во льду на Онежском озере была пробита метров двадцать диаметром, и пена зеленая по краям плавала... Не слышал ничего?

- Слышал, - кивнул я. - Запуск ракеты.

- Так это спутник был? - огорченно уточнил он.

- Не... Спутник на четыре часа раньше улетел. Там ВМФ с экспериментальной ракетой баловался. Аномальное явление в небе - это работа и отделение первой ступени и, потом, начало работы второй. А зеленая пена в проруби - это ракетное топливо из упавшей в озеро первой ступени. Надеюсь, никто не траванулся.

- Жа-а-а-ль... - вид у Вани стал совсем убитый. - А я так надеялся.

- Не, Вань. И не надейся. Никто не прилетит, - прищурившись, я посмотрел в небо. - Самим придется все делать, самим.

Тот же день, вечер.

Ленинград, Ленинский пр.

После Балтийского вокзала вагон опустел. Я сел и прикрыл глаза, привычно провалившись в виденья. Перед моим внутренним взором поплыл, то поворачиваясь, то укрупняясь отдельными своими блоками, великий замок математики, возвышающийся где-то в платоновском мире идей. Мне пока удавалось схватить лишь отдельные контуры общего замысла, но даже эти фрагментарные видения дарили восторг и блаженство. О личности же строителя замка я благоразумно не задумывался, опасаясь представлять актуальную бесконечность. Печальна судьба Кантора, бодавшегося с ней в то самое время, когда Первая мировая война переламывала в труху последние остатки просвещенческой веры в разум. Быть может, мироздание действительно выбраковывает Homo faber и поощряет Homo ludens не только на страницах прошлогоднего романа? А мир дуален, и "сосед до Шепетовки" проецирует себя в прошлое, пытаясь протолкнуться через существующее лишь в потенции игольное ушко гомеостазиса?

- ... следующая станция Проспект Ветеранов, - пробился в затуманенное сознание женский голос.

Я потянулся, вставая. Скользнул взглядом по привычному "Не ...слоняться" на стекле напротив и вышел на новенькую, еще поблескивающую с полов мраморным глянцем станцию метро.

Густой людской поток подхватил меня и вынес наружу. Там было холодно и вьюжно. Жесткая снежная крупа сходу просекла лицо, а по ногам, поддувая в широкие штанины, зазмеилась поземка. Я поежился от неприветливого ленинградского мороза и принялся озираться, выискивая почтовый ящик.

Ничего принципиального в очередном послании нет - так, поддерживаю реноме. Коротко сообщил о предстоящем через полторы недели визите Анвара Садата в Израиль, ставшем в той истории полной неожиданностью для советского руководства, да приложил большой обзор основных направлений научно-технического прогресса в дорожном строительстве. Надежды мало, но вдруг да удастся приуменьшить одну из наших бед.

Мучился с письмом долго, исписал и изрисовал схемами под сто страниц, а потом почти два часа, пользуясь отсутствием родителей, переносил все на пленку. Увы, до текстовых редакторов, даже простейшего ChiWriter'а еще не один год. А к тому времени я буду "или пан, или пропан..."

Вдали, наискосок через проспект, у ярко освещенного входа в гастроном приметил заветные ящики, синий для междугородней почты, и, недавно введенный, красный для внутригородской.