Хорош в постели - Дженнифер Уайнер

Я кивнула.

– Выходит, ты не приняла во внимание вероятность того, что Брюс найдет кого-то еще?

Пусть это покажется странным, но в те стародавние времена я такую вероятность рассматривала. В какой-то момент даже надеялась, что он найдет себе миниатюрную, стройненькую тупоголовую девочку с браслетами на лодыжках и волосатыми подмышками, которая будет бодрствовать допоздна и курить с ним травку, тогда как мой удел – упорно работать, продавать сценарии и попадать в «Тридцать до тридцати», почетный список журнала «Тайм». Когда-то давно я могла спокойно обдумывать этот вариант, без слез, тошноты, мыслей о том, что мне хочется умереть самой, убить его, может, сначала убить его, а уж потом умереть самой.

– Есть же причины, по которым совместная жизнь не складывается, – заметила Саманта.

– Назови мне их.

– Он не любил ходить в кино.

– Я хожу в кино с тобой.

– Он вообще никуда не любил ходить!

– Так я бы не умерла, сидя дома! – Я так сильно нажала на эклер, что корочка продавилась, а крем полез наружу. – Брюс действительно хороший парень. Добрый, заботливый. А я вот дура.

– Кэнни, он сравнил тебя с Моникой Левински в национальном журнале!

– Знаешь, не такое уж это преступление. Он же меня не обманывал.

– Я знаю, из-за чего весь сыр-бор, – заявила Саманта.

– Из-за чего?

– Ты хочешь то, чего не можешь иметь. Это же закон вселенной, он тебя любил, ты скучала и задыхалась. Теперь он ушел, а ты отчаянно хочешь его вернуть. Но подумай, Кэнни... хоть что-нибудь изменилось?

Я хотела сказать ей, что изменилась я... что теперь я иначе оцениваю свои шансы, что из кавалеров у меня был только Стив, который намеревался провести со мной вечер, даже не рассматривая это как свидание.

– Ты бы вновь указала Брюсу на дверь, а вот это было бы несправедливо.

– А с чего я должна быть справедливой? – простонала я. – Почему я не могу быть эгоистичной, низкой, дрянной, как все остальные?

– Потому что ты хороший человек, – ответила Саманта. – Как выясняется, к сожалению.

– Откуда ты знаешь – вопросила я.

– Ладно. Ты прогуливаешь Нифкина, проходишь мимо своего автомобиля и видишь, что на пару футов залезла на соседнее парковочное место Ты передвинешь автомобиль?

– Да, конечно... а ты – нет?

– Я не о том. Это вещественное доказательство. Ты хороший человек.

– Я не хочу быть хорошим человеком. Я хочу поехать в Нью-Джерси и пинками выгнать эту суку из его кровати.

– Я знаю, – кивнула Саманта. – Но ты не поедешь.

– Почему? – вскинулась я.

– Потому что попадешь в тюрьму, а я не собираюсь вечно заботиться о твоем маленьком песике.

– Понятно, – вздохнула я.

Подошел официант, посмотрел на наши тарелки.

– Закончили? Я кивнула:

– Да. С меня хватит.

Сэм предложила мне остаться на ночь, но я решила, что не могу до скончания веков прятаться от телефона, поэтому прицепила поводок к ошейнику Нифкина и пошла домой. Я заставляла себя подниматься по ступенькам, с охапкой субботней почты в руках, а он меня поджидал у моей двери. В поле зрения он попадал по частям, по мере моего подъема: сначала стоптанные кроссовки, потом носки от разных пар... наконец загорелые волосатые ноги. Шорты до колен, старая, со времен колледжа, футболка, бородка, конский хвост, лицо. Дамы и господа, позвольте вам представить Брюса Губермана, только-только вернувшегося со свидания с мисс Скрипучие Пружины.

Я впала в какое-то странное состояние. Сердце пыталось одновременно подняться и опуститься. А может, меня вновь затошнило.

– Послушай, – начал он, – я... ты уж меня извини за прошлую ночь.

– Не за что тебе извиняться, – бросила я, протискиваясь мимо него и открывая дверь. – Что привело тебя сюда?

Он вошел в квартиру, не отрывая глаз от шнурков, не вынимая рук из карманов.

– В общем-то заехал по пути в Балтимор.

– Как мило с твоей стороны. – Я сурово глянула на Нифкина, надеясь, что он перестанет тянуться к Брюсу и вилять хвостом.

– Я хотел с тобой поговорить.

– Как мило с твоей стороны, – повторила я.

– Я собирался с тобой поговорить. Хотел сказать тебе до того, как ты об этом прочтешь.

– Потрясающе. Теперь я это услышу от автора, а потом еще и прочту? И где же?

– В «Мокси», – ответил он.

– Знаешь, «Мокси» не занимает первые строчки в списке изданий, которые я читаю. Я и так умею делать качественный отсос. Надеюсь, ты об этом помнишь.

Он глубоко вздохнул, и я уже знала, что за этим последует, что он сейчас скажет, как по перемене давления узнаешь о приближении грозы.

– Я хотел тебе сказать, что встречаюсь с женщиной.

– Неужели? То есть ты не всю прошлую ночь пролежал с закрытыми глазами?

Он не рассмеялся.

– Как ее зовут?

– Кэнни.

– Я никогда не поверю, что ты нашел еще одну девушку по имени Кэнни. А теперь говори мне. Давай. Возраст? Звание? Личный номер? – Я спрашивала шутливым тоном, только голос доносился откуда-то издалека.

– Ей тридцать один год... она воспитательница в детском саду. У нее тоже есть собака.

– Это здорово, – саркастически бросила я. – Готова спорить, у нас вообще много общего. Попробую угадать. У нее наверняка есть грудь! И волосы!

– Кэнни...

В голову ничего не приходило, кроме одного:

– И где она училась?

– Э... «Монклер стейт».

Круто. Старше, беднее, более зависимая, менее образованная. Мне не терпелось спросить, блондинка ли она, лишь для того, чтобы получить полный набор клише.

– Ты ее любишь? – вместо этого пробормотала я.

– Кэнни...

– Не важно. Извини. Я не имею права спрашивать тебя об этом. – А потом, прежде чем я успела остановить себя, у меня вырвалось: – Ты говорил ей обо мне?

Он кивнул:

– Разумеется.

– И что ты говорил? – Тут в голове сверкнула ужасная мысль. – а о моей матери ты ей говорил?

Он кивнул в недоумении.

– А что? Что тут такого особенного?

Я закрыла глаза, передо мной возникли Брюс и его новая пассия, лежащие на широкой теплой постели. Он нежно обнимает ее и выбалтывает мои семейные секреты. «Ее мать розовая, знаешь ли», – говорит он, а девица понимающе, сочувственно, профессионально (воспитательниц детского сада этому учат) кивает, думая о том, какой же я, должно быть, выродок.

Из спальни донеслись хрипы.

– Извини, – пробормотала я и бросилась в спальню, где Нифкина рвало только что сожранным полиэтиленовым пакетом.

Я убрала блевотину и вернулась в гостиную. Брюс стоял перед диваном. Не сел, ни к чему не прикоснулся. Я видела, что ему отчаянно хочется вернуться к своему автомобилю, сесть за руль, включить Спрингстина... уехать от меня.

– Ты в порядке?